– Листокрылы считают, что они, Морфо хочет принимать решения сам, а у шелкопрядов из улья Сколопендры «Хризалида» намного больше нашей… да и Златка со Скарабеей тоже тут, а они всё-таки принцессы.

– Ну и что? – проворчал в толпе какой-то серо-зелёный шелкопряд. – Мы не обязаны слушаться ядожалов, пусть и королевской крови. К нам в пещеры их белоглазые убийцы не доберутся!

– Мы смогли убежать только благодаря принцессе Златке! – сурово отчеканила Тау. – Она нам не королева, но уважение заслужила.

– «Хризалида»? – оживилась Луния. – Я собиралась вступить в улье Цикады после своего Превращения.

Тау грустно покачала головой.

– Мне очень жаль, милая, но из улья Цикады у нас никого.

Из глубины пещеры появился Лаконос в сопровождении двоих соплеменников и голубовато-серого шелкопряда. Луния и не заметила, когда листокрыл ушёл.

– Ого! Приветствую гостей из внешнего мира! – заговорила листокрылая помоложе. – Надеюсь, вы с добрыми вестями. Я Бриония, это Сатир, а этот угрюмый тип – Цикута.

– Не угрюмый, а суровый, – поправил он, – но только для врагов… Лаконос сказал, вы знаете Росянку, – повернулся он к Лунии.

– Да… то есть было, когда мы виделись в последний раз. Она собиралась вернуться в условленное место ещё несколько дней назад, и мы не могли больше ждать. Оставили записку, чтобы догнала нас здесь.

– Мы летали в Древние королевства, – объяснила Сверчок, – и нашли там друзей, готовых помочь… а ещё говорящих подземных обезьянок и пророчицу, почти как Ясновидица! У неё было видение про Бездну, которую очень важно найти.

Тау слушала, отвесив челюсть. Бриония с Цикутой изумлённо переглянулись.

– Давайте присядем и поговорим, – сказала Бриония, махнув крылом в сторону круга из валунов. – Мы хотим узнать всё с начала до конца.

Луния повернулась было, чтобы сходить за Небом и Жабом, но крошечный дракончик вдруг обнял её за лапу и прижался всем телом, что-то умоляюще шепча.

– Эй, ты что, малыш? – забеспокоилась она. – Отпусти меня!

– Позволь мне остаться с тобой! – проговорил он чуть слышно. – Я очень послушный, не пожалуюсь ни на что, и никаких от меня не будет неприятностей. Честное слово, честное-пречестное!

Она сочувственно вздохнула и погладила его по чешуе.

– Разве за тобой некому тут присмотреть?

– Нет, – помотал он головой, – никого не осталось у бедного Икара.

Родители погибли, наверное… или захвачены Осой? А может, просто ушли надолго в поисках пищи? Впрочем, при живых родителях такого мелкого едва ли определили бы в строители. Вот бедолажка!"

"– Один я, совсем один, – пробормотал он. – Возьми меня к себе, я послушный, никогда не озорничаю, ты почти не будешь замечать меня.