Луния почувствовала, как тугие плети ослабевают. Она уже почти забыла, каково это – дышать свободно. Зажмурив глаза, она сосредоточилась на своём теле, настоящем, а не воображаемом. Ящерка или Змей вряд ли могли в нём находиться, пока оно заперто в пещере, – здесь от него толку никакого.

Вот тебе и суперспособность, с горечью подумала она. Чудесный, редкий огнешёлк, ниспосланный судьбой, в самый нужный момент оказался совершенно бесполезным.

Припомнив время, проведённое невидимой, когда они со Сверчок учились управлять своим телом на ощупь, Луния постаралась ощутить свою настоящую чешую в тех местах, где та соприкасалась с влажными, скользкими плетями лиан, и в конце концов сумела вытянуть лапы и расправить крылья.

Затем, не открывая глаз, она на ощупь отыскала рядом с собой лежащего дракончика, бережно распеленала его и прижала к груди.

– Ну что, всё? – нетерпеливо проворчала маленькая дракониха.

Вернувшись разумом в воображаемый мир, Луния открыла глаза и растерянно глянула на Икара, стоящего в нескольких шагах, тогда как на самом деле ощущала его в своих лапах.

– Давай скорее память! – потребовала Ящерка.

 – Страшную, жуткую… О, да ты тот самый, что плюётся ядом! – потёрла она лапы, хищно прищурившись на радужного. – Хочу видеть, как драконья чешуя плавится от смертельной слюны.

– Э-э… что? – Ананас с робкой тревогой оглянулся на Лунию.

– Так надо, – кивнула она. – Соглашайся, пускай смотрит.

– Ну ладно… – добродушно пожал он крыльями.

Маленькая дракониха схватила его за лапы, и земляной пол сменился плетёной площадкой в кронах высоких деревьев. Луния невольно ахнула. Такой густой ярко-зелёной чащи ей видеть ещё не доводилось.

Ну и красота! Вокруг гигантские деревья высотой в сотню драконов, всюду цветы, от крошечных голубых до огромных оранжевых и золотистых огнешёлкового оттенка. Тысячи пёстрых птиц всевозможных окрасок состязаются в пении, над цветами вьются огромные красочные бабочки, воздух напоён тропическими ароматами. Бананы, манго… а вот и звери – мелькают внизу в подлеске, снуют по ветвям или висят на них серебристо-серыми пушистыми комочками. Жара, неумолчный гул насекомых. Солнечный свет пробивается сквозь листву, но не палит, как на вершине улья, а нежно ласкает.

– Луния! – восхищённо выдохнул Икар. – Как здесь хорошо!

– Что за место? – нахмурилась Ящерка."

"– Дождевой лес в одном из Древних королевств, – догадалась Луния.

Она знала, что сородичи Ананаса обитают в таких лесах, но не могла себе представить, насколько похожи они на её мечты о счастливом будущем шелкопрядов. Вот бы суметь перенести всё это великолепие на гобелен… только пришлось бы, наверное, потратить на такую работу всю жизнь без остатка.