Моя, моя только, поняла?

— Твоя, — закивала, окончательно погружаясь в наше общее безумие, утопая во взгляде этого мужчины, забывая обо всем на свете. Пальцы сами потянулись к пуговицам на его рубашке. Одна, две, три. Взгляд зацепился за покрывшуюся испариной грудь с легкой порослью волос, а пальчики продолжали двигать, вниз, дальше, пуговка за пуговкой. — Твоя, — прошептала снова, словно в трансе.

— Мира, стой, хватит, остановись."

"Что? Почему хватит? Почему остановись? Меня вернули в реальность в считанные секунды, когда большая ладонь Леши сомкнулась на моих запястьях, осторожно отстраняя их от рубашки, а я только глазами хлопала, не понимая, почему он остановился, почему остановил меня.

А потом мне стало стыдно, так стыдно, что захотелось провалиться под землю. Господи, что на тебя нашло, Мира. Высвободив свои запястья из хватки, я спрятала лицо в ладонях, сгорая от стыда. Дура. Дура. Дура. Так стыдно стало, так мерзко, похотливой сукой себя почувствовала. Но он же сам! Сам хотел! Сам набросился на меня, сам целовал так одержимо, так несдержанно.

— Что не так? — мне бы молчать дуре.

Остановился, это ведь хорошо? Разве нет?

— Мы в больнице, малыш, — он улыбнулся и провел большим пальцем по моим губам.

— Со мной все в порядке, такое бывает, я…

— Тшшш, тебе отдохнуть надо, малыш, да и не так это должно произойти, не так это делается, — он подмигнул, все еще нависая надо мной, с распахнутой на груди рубашкой.

— Ты…ты о чем? — посмотрела на него внимательно, не сразу осознав, что он имел в виду.

— Первый раз ведь для девочек особенный, — он продолжал улыбаться, поглаживая меня по лицу, а я даже не сразу нашлась что ответить.

— С чего ты взял, что у меня это будет в первый раз? — произнесла, когда вернула себе способность говорить.

— А разве нет? — он нахмурился, улыбка в миг сошла с его помрачневшего лица и так обидно стало, так мерзко. Я смотрела, на него, наблюдая за тем, как сменяются эмоции на его лице, как сильно он стискивает зубы, как дергается кадык и пульсирует жилка на шее.

— Нет, я не девственница, — практически выкрикнула ему в лицо, изучая его реакцию, а он смотрел на меня, не шевелясь даже, сверля взглядом, вот-вот дыру просверлит и молчал.

 — Что, такая уже не нравлюсь? Порченная? Не хочется больше? Тебе только чистеньких подавай, нетронутых? — мне бы заткнуться, а я не могла, потому что обида взяла верх, потому что я в очередной раз почувствовала себя грязной и никому не нужной. Все правильно, не заслужила, ты ничего не заслужила, Мира, ничего хорошего. И вот оно очередной доказательство. — Уйди, — схватила его за плечи, в попытке оттолкнуть, чтобы не смотрел так, не прожигал своим осуждающим взглядом.

— Мир.