Неужели вам помешают несколько тысяч скерций?

– Милая, – сказал Дарвейн, все еще посмеиваясь, – ты весьма забавна. В Ангрейде не ходят скерции. Это дутое золото ходит только на Южном материке, а мы, северяне, больше доверяем полновесному кертингу. Так что перестань говорить глупости, а еще лучше, используй свой прелестный ротик по назначению.

Брови девушки удивленно приподнялись.

– Ах, да, я и забыл. Ты же совсем невинна, – он покачал головой и окинул ее недвусмысленным взглядом, – но это мы легко исправим. Позже.

– Подожди! – Эсмиль схватила его за руки, – объясни, что означают твои слова? Где я сейчас нахожусь?

Он бросил в ее сторону недовольный взгляд и покачал головой:

– Не старайся, я не поверю в твое сумасшествие. Ты выглядишь чересчур хладнокровной для блаженной. Поэтому перестань изображать слабоумную, пока я не наказал тебя. Осмотрись вокруг. Что ты видишь? Думаю, мне нет нужды отвечать на твои глупые вопросы.

Крепко держа ее за руку, Дарвейн поднялся по лестнице в отведенную ему комнату. Здесь уже ничто не напоминало о ночном происшествии: ванну вынесли, пол протерли. Даже постель поменяли, и от свежих простыней едва ощутимо пахло лавандой.

Эсмиль на мгновение замешкалась в дверях. Ее вдруг сковало странное ощущение. Стоило лишь увидеть эту комнату, как воспоминания об унижении, что пришлось пережить в этих стенах, заставили девушку залиться горячим румянцем.

Облизав губы, Эсмиль невольно вспомнила, какие твердые ладони у Дарвейна и как жестко они держали ее тогда, вжимая лицом в подушку. Вспомнила запах его пота, остро-пряный, мужской, будто наяву ощутила вес горячего тела и ту силу, что бурлила у него под кожей. Странный жар пробежал по ее телу, заставив сердце забиться сильнее.

Мужчина с усмешкой сжал плечи девушки и нагнулся, с шумом втягивая аромат ее шеи.

– Да, малышка, мне тоже понравилось, – хрипло шепнул он. – Не переживай, следующей ночью обязательно повторим. А пока собери мои вещи и приведи себя в порядок. Нам пора отправляться.

***

Когда он вышел, надежно заперев двери, Эсмиль бессильно опустилась на кровать. Сгорбившись, она спрятала лицо в ладонях и сидела так несколько бесконечно долгих минут, пытаясь свыкнуться со своим положением.

Итак, этот грубый северный варвар тонко намекнул, что она далеко от своего дома. Да она и сама это уже поняла. Даже в портовых борделях побоялись бы удерживать силой подданную Амарры, ведь это было неслыханным преступлением против самой императрицы! Но что же теперь делать? Смириться со своей долей? Стать игрушкой для этого мужлана и его неотесанных дружков, похожих на свору диких собак? Никогда! Эсмиль ди Маренкеш никогда не унизится до того, чтобы служить мужчине.