Оперся спиной о стену, чтобы придать себе устойчивости, и вдруг произнес издевательским тоном:

– Думаю, моя госпожа меня извинит. Я свободный человек, и зовут меня Эйхард орн Дриз.

– Ничтожный червь! – взорвалась Эсмиль, вскидывая руку для удара, но ее новая игрушка не желала покорно ждать наказания.

Даже не дрогнув, раб перехватил ее запястье и сжал его жесткими пальцами. В одно мгновение девушка оказалась прижатой к сильному мужскому телу.

Еще ни разу за всю ее недолгую жизнь ни один мужчина не позволял себе так обращаться с ней. Имея дело лишь с покорными рабами или ""привязанными"" аскарами, Эсмиль и представить себе не могла, что мужчина может представлять собой опасность. Мужчина, в глазах которого пылает ненависть ко всему женскому роду.

Теперь уже он был хозяином положения, с силой удерживая ошеломленную девушку. Запустив руку в ее роскошные волосы, он резко дернул за них, приближая ее побледневшее лицо к своему, шумно втягивая ее запах, и с лютой ненавистью произнес:

– Тебе нужно было принести меня в жертву, пока была такая возможность. У меня иммунитет на вашу ""привязку"", так что вряд ли я стану хорошим рабом!

Его лицо внезапно оказалось в опасной близости от лица Эсмиль. Ошеломленная девушка не успела среагировать, а мужчина уже с рычанием впился в ее пухлые губы, сминая сопротивление.

Впервые в жизни мужчина посягнул на нее. Ситуация была настолько абсурдной, что Эсмиль растерялась. Она уперлась руками в грудь раба, позабыв про кнут, болтавшийся на поясе, и дернула головой, пытаясь разорвать поцелуй. Мужчина ослабил хватку, резко отталкивая ее от себя, и девушка с глухим стоном впечаталась в стену.

Острая боль взорвалась в ее голове, в глазах потемнело. Соблазнительное тело аристократки безвольным кулем свалилось под ноги рабу, и последнее, что амаррская госпожа увидела, перед тем, как сознание покинуло ее, были полные ненависти черные глаза левантийца…

Глава 2

""О, Бенгет, почему мне так плохо?"" – было первой мыслью, промелькнувшей в голове Эсмиль, когда ее сознание начало выплывать из омута забытья.

Тело ломило так, будто она собственноручно рубила дрова для дворцовой кухни, но хуже всего было ощущение неведомого прежде дискомфорта между ног. Нежная плоть болезненно пульсировала, заставляя чувствовать каждую клеточку саднящей кожи и напряжение сведенных судорогой мышц."

"Медленно возвращаясь в реальность, девушка недоумевала, почему все так болит? Что случилось? Кажется, презренный раб посмел ей перечить, но что произошло потом?

Тихонько постанывая, она попыталась повернуться на другой бок и устроиться поудобнее, но в тот же миг хлесткая пощечина обожгла ей щеку.

От неожиданности, Эсмиль подскочила на месте и распахнула глаза.