Потом вспомнила, что радость проявлять ей якобы не положено, и сразу приняла серьезный вид. – Это, между прочим, платье. Пусть и домашнее. Или сорочка… Да какая разница! Я его для фотосессии покупала. Правда, классное?

– Ты еще покрутись, – тихо бросил Никита, четко следя, чтобы парни особо не пялились на Алю.

– Что? Повтори, я не расслышала, что ты сказал.

– Ничего, забудь. Где твоя скотинешка?

– Там. – Аля указала на крышу бани.

– Ты прикалываешься?

Она покачала головой, состроив умилительную мину.

В чем плюс пьяненькой Али – она стала добренькая и, кажется, напрочь забыла, как они расстались.

– Потом расскажешь, как это – пить с котом.

– Нормально пить, – пробубнила она.

– Помощь, так понимаю, наша потребуется?

Герман встал рядом.

– Если только ты жаждешь полазать по конькам крыши.

– А уж коту самому не судьба спуститься? Или для профилактики можно его и оставить на ночь грядущую.

– Вы просто не любите котиков так, как любит их моя бабушка, – горестно вздохнула Алевтина в тоской глядя в сторону бани.

– Пипец. И че, мы пить дальше не будем? – Германа открыто забавляла ситуация.

Никиту тоже.

Да и Стас негромко, добродушно хмыкал за спиной, давя смех.

Хорошо, что не вмешивались, и на том спасибо.

– Будем, – решительно произнес Никита, увидев, как серое пятно замаячило на крыше. – Но сначала кое-что вспомним…

– Ты говоришь загадками, Нэкит. Поконкретнее можешь?

– Давно по крышам не бегал, Герман? Тащи лестницу, будем навыки возвращать.

***

Аля не хотела открывать глаза.

Такое с ней редко бывает.

Вроде бы и начинаешь просыпаться, но в покрытом туманом мозгу настойчиво звенит – почему-то именно звенит – мысль, что что-то не так… И не находится объяснению этому процессу.

Аля шумно вздохнула в подушку.

Мягкая… Хм… У бабушки подушки не такие. Более жесткие, набитые пером. И сколько Аля ни пыталась их заменить, привозя ортопедические, Антонина Васильевна их принципиально игнорила и раздавала соседкам.

Подушка была не бабушкина. Сто процентов.

И голова… Что с головой? Почему такая тяжелая? От двух бокалов вина похмелья не бывает.

И еще…

Тяжелая рука придавила попу Али. Ощутимо так.

Девушка распахнула глаза.

Все! Она не спит! Товарищи, руку убираем, трезвость сознания возвращаем!

Ничего подобного не происходило.

– Спи, Аль… Рано еще…

Спать?!...

Голос Никиты Безфамильного она узнает среди десятка других голосов! Или даже сотен.

Аля, не делая резких движений – ну, а вдруг! – повернула голову на звук. Она не могла видеть себя, но глаза у нее распахивались по мере движений.

Рядом на соседней подушке спокойно покоилась голова Никиты. Сам он, соответственно, тоже. Просто голова оказалась в опасной близости от ее.

Секунда...

Вторая…

Третья…

Ничего. Мозг отказывался с ней сотрудничать.

Память тоже.