Часика на… — Егор посмотрел на старшего лейтенанта Скрынникова.

— Два, — произнес тот.

— На два, — повторил Егор Ивашов.

Помощник оперуполномоченного полковой контрразведки СМЕРШ сержант Масленников привел ефрейтора Ральфа Херманна минут через двадцать.

Старший лейтенант Скрынников усадил немца напротив себя и принялся его рассматривать. Пока сержант Масленников ходил за переводчиком, Скрынников так и сидел, не сводил глаз с ефрейтора и не говорил ни слова."

"Херманн вначале вроде бы не особо волновался, вопросительно посматривал на русского офицера и ожидал вопросов. Потом лицо немца порозовело, он стал ерзать и отводить взгляд. Оно и понятно. Ефрейтор вермахта не барышня какая-нибудь, чтобы так его разглядывать.

Наконец-то пришел Масленников и привел с собой писаря-переводчика Холодкова.

— Хочу сразу предупредить вас, товарищ солдат, что все, о чем здесь будет говориться, должно содержаться в строжайшей тайне, — заметил старший лейтенант Скрынников, повернувшись к Холодкову.

— Я в курсе. Не в первый раз, — заметил переводчик.

— Вот и отлично! Сейчас вы напишете расписку в том, что обязуетесь не разглашать секретную информацию, которую услышите. В противном случае ваш поступок будет приравнен к измене Родине, и вы будете попросту расстреляны.

Переводчик услышал эти слова и нахмурился.

— Что-нибудь не так? — спросил старший лейтенант, строго посмотрев на него.

— Прежде я не писал никаких расписок. Может, вам кто-нибудь другой переводить будет? — проговорил Холодков.

Всем было видно, что он крепко напуган.

— Нельзя, — сказал как отрезал старший лейтенант Скрынников. — Вот вам лист бумаги. Пишите.

Старший лейтенант продиктовал рядовому Холодкову текст расписки, велел ему поставить на этой бумажке сегодняшнюю дату и расписаться. Потом он сложил листок, уже ставший документом, вчетверо, спрятал его в нагрудный карман, холодно и многозначительно посмотрел сперва на Холодкова, а потом и на Ральфа Херманна. Писарь безрадостно, печально вздохнул и опустил плечи.

Взгляд его выражал одно:

«Вот это я вляпался так вляпался!».

— Мы как, часа за полтора управимся? — спросил сержант Масленников. — Капитан Олейников просил долго переводчика не задерживать. Он же у него писарь, человек нужный, просто незаменимый.

— Мы постараемся, — ответил старший оперуполномоченный отдела контрразведки СМЕРШ сто шестьдесят седьмой дивизии.

Он по-прежнему не сводил пристального взгляда с физиономии ефрейтора Херманна и сказал, обращаясь к нему:

— Итак, вы добровольно перешли на нашу сторону, не желая больше воевать. Так?

— Так.

Рядовой Холодков перевел сначала вопрос старшего лейтенанта, а потом и ответ немца.