«Да нет, это ты пошел… куда повыше», — сказал офицер и самолично выбил табурет из-под ног Полозова.

Я отвернулась, так как не могла на это смотреть.

К нам подошли комендант Генрих Штайн и старший лагерный офицер Хеллер.

«Спасибо вам за то, что помогли выявить врага-коммуниста», — сказал мне комендант Штайн.

«Я не помогала выявлять, — ответила я. — Я только передала ему вашу повестку».

«Не стоит умалять вашего участия в поимке опасного врага, — не согласился со мной комендант Штайн. — Весь город видел, как вы вели этого Полозова к нам, после чего он был повешен. А до этого именно вы составляли список заключенных, подлежащих расстрелу».

«Но я же не знала ничего этого», — сказала я.

«Знали вы или нет — это уже не имеет никакого значения, — с усмешкой проговорил Генрих Штайн. — Никто не поверит, что вы не наша сотрудница, исполняющая наши поручения, которые на первый взгляд казались ей вполне невинными».

Вот тогда я и поняла, что опутана прочной паутиной, стала предательницей и дороги назад у меня уже нет. — Стефания Слободяник замолчала.

Первым паузу нарушил младший лейтенант Ивашов.

— И вы стали уже сознательно работать на немцев, так? — спросил он.

— Да. К тому времени мне уже некуда было деваться.

— Какие они давали вам задания?

— В основном разведывательного характера.

— А точнее?

— Я опять должна была под видом беженки ходить по селам и выявлять людей, ненавидящих немцев. Мне надо было установить, каким образом они связываются с партизанскими отрядами, чтобы потом узнать и про места их базирования, — последовал ответ.

— И как, успешно? — не без злобного чувства задал вопрос оперуполномоченный полковой контрразведки СМЕРШ младший лейтенант Ивашов.

— Да, — просто ответила женщина. — Мной было выявлено местонахождение двух небольших партизанских отрядов.

— Они были уничтожены? — спросил Егор Ивашов, и его взгляд уперся в лоб Стефании Слободяник.

— Я этого не знаю. В мою задачу входило только найти те места, где базировались отряды, — проговорила женщина совершенно безучастно.

Младший лейтенант хорошо видел, что Стефанию ничуть не интересуют те чужие жизни, которые оборвались по ее вине. А может, она гнала такие мысли прочь, не желала досаждать себе скверными воспоминаниями.

— Кто работал с вами уже как с агентом немецкой разведки? — спросил Ивашов.

Ему с большим трудом удавалось не поменять тон разговора на иной, куда более жесткий. Перед ним сидел враг. Пусть даже это была женщина, но младший лейтенант контрразведки СМЕРШ не испытывал никакого сочувствия к этой особе. Не было для нее и прощения.

— Тот самый пожилой офицер, которого я видела в лагере военнопленных, — ответила Стефания Слободяник.

— Как его звали?

— Я не знаю.