Он сказал, что некоторым из нас выпала большая честь. Великая Германия дает нам возможность поработать на ее благо и тем самым помочь ей выиграть всемирную войну, которую она ведет против большевиков и жидов. Пугаться не надо. Работа в Германии будет хорошо оплачиваться. Нам будут обеспечены хорошие жилищные условия. Сельский староста будет обязан заботиться о семьях, чтобы они ни в чем не нуждались. Завтра к утру те люди, имена которых сейчас зачитает староста, должны быть готовы для отправки в волостной центр. Там они сядут на поезд и поедут в Германию. В дороге люди будут получать горячую пищу, но должны иметь при себе запас еды на два-три дня. Все обязаны взять с собой самые необходимые личные вещи и документы.

Когда он закончил, староста зачитал список тех людей, которые подлежат отправке в Германию. Среди них значилась и я.

Как я поняла, староста, скорее всего, договорился с немцами, чтобы они забирали не больше чем по одному человеку с каждого двора. В его список попали преимущественно молодые люди начиная с шестнадцати лет. Обеспечить доставку в районный центр народа, мобилизованного на работы в Германию, должны лично староста и полицаи.

Когда все разошлись, мама сказала мне, что немцам верить нельзя. Всех людей, прибывших в Германию, они обратят в рабов, а из девушек сделают наложниц. Я должна бежать в лес, найти партизан и остаться с ними.

Я собрала кое-какие вещи, как будто готовилась к отправке в Германию, и поздно вечером тем же путем, каким уходили партизаны, заглядывавшие к нам за продуктами, двинулась в лес. Сначала я продралась через заросли лозы и орешника, потом всю ночь шла, прислушиваясь к каждому шороху.

Перед самым рассветом, когда я прошла, наверное, километров десять-двенадцать, на меня сзади кто-то напал. На голову мне накинули мешок, скрутили руки и куда-то повели. Не знаю, сколько еще мы шли, потом стали спускаться куда-то. Я насчитала семь ступенек. После чего с меня сняли мешок.

Я увидела, что нахожусь в землянке. Передо мной стоял бородатый командир Красной армии, старший лейтенант лет тридцати. Рядом с ним находился мужчина помоложе, в офицерском галифе, кожаной тужурке и в фуражке.

Они спросили, кто я такая. Я назвалась. Сказала, что из Лебедяновки, иду к партизанам, спасаясь от угона в Германию. Тот человек, который был в фуражке — потом я узнала, что это комиссар отряда, — стал задавать мне вопросы. Он слушал мои ответы, щурился и иногда ухмылялся.

Когда я сказала, что к нам приходили за едой двое партизан, один из которых был высоким и чернявым, бородатый мужчина велел позвать какого-то Онищенко. Когда тот пришел, я сразу узнала в нем того самого партизана, который приходил к нам за едой и перед уходом просил меня посмотреть, нет ли где поблизости полицаев.