Он продолжал строчить справа, где наступал третий батальон пятьсот двадцатого полка.

Ивашов прыгнул в опустевшую траншею, пробежал метров двадцать и увидел пулеметчика. Тот злобно оскалился, что-то громко выкрикивал и лупил длинными очередями по красноармейцам, приближающимся к переднему краю обороны немцев. Рядом с ним, прислонившись к задней стене траншеи, стоял на коленях второй номер пулеметного расчета. Там, где у него должен был быть затылок, зияла черная окровавленная дыра.

Егор вскинул револьвер и, не прицеливаясь, дважды выстрелил. Третий щелчок был сухим. Осечка! Времени менять патрон не оставалось.

Первая пуля прошла по касательной, царапнула каску пулеметчика, вторая пробила немцу щеки. Ранение было не тяжелым, возможно, в горячке сражения фриц его даже не заметил. Он глянул в сторону Ивашова, стащил с бруствера траншеи раскаленный «МГ-34» и направил его ствол точно в грудь младшего лейтенанта.

В какой-то момент Ивашову показалось, что это все. Рассказывают, что в последнюю секунду своей жизни у многих людей перед глазами проносится вся их жизнь. Они вспоминают любимых и тех, у кого не успели попросить прощения.

Ничего такого Егор не испытал, просто понял, что это конец. Ничего нельзя будет вернуть. Он останется на дне окопа, в то время как другие пойдут дальше ковать великую победу. Он уже не поднимется.

В нем вдруг закипела обида на себя, на тот нелепый случай, который так вот безалаберно распорядился его собственной жизнью.

«В глазах немца злость. Неужели это последнее, что я вижу в своей жизни?»

Однако выстрелить фриц не успел. Короткая очередь из «ППШ» отбросила пулеметчика по траншее назад. Он немного посучил ногами и скоро замер. Навсегда.

Егор быстро оглянулся и увидел за своей спиной сержанта Масленникова с вскинутым «ППШ».

— Спасибо.

— Пустяки.

Ивашов подошел к убитому пулеметчику и достал из его нагрудного кармана документы. Унтер-офицер. В специальном мешочке два бронзовых креста с мечами, медаль «За зимнюю кампанию на востоке 1941–1942 гг.», знак за ранение. Да, матерого фрица, однако, завалил сержант Масленников.

Тут к Егору подбежал младший сержант Шакуров, исполняющий обязанности заместителя командира взвода пешей разведки, и доложил, что немцы выбиты из траншей, захвачен один пулемет.

— Два, — поправил его Егор и указал на оружие, выпавшее из рук немецкого унтер-офицера, убитого сержантом Масленниковым.

После этого все разведчики короткими перебежками устремились к селу. Где-то в самом его центре шел бой. Одна из рот третьего батальона очищала Великую Чернетчину от немцев. Те сопротивлялись, но как-то вяло, без фанатизма. Похоже, им уже был отдан приказ отходить.

Дома за околицей разрушены, кругом сплошные воронки и трупы немецких солдат.