К тому же после пережитого возбуждения – разговор с отцом Паулиньи, пощечины Стефании – обе девушки сильно вспотели. Дженифер вошла в душевую, включила воду на полный напор, повернулась к двери и самым естественным образом пригласила сестру, которая все еще сидела, уставившись в пол.

– Стефания, давай немножко ополоснемся.

Та покорно пошла, словно приглашение Дженифер вывело ее из оцепенения, в котором она пребывала, излив на сестру всю свою ярость. В душе самой Дженифер боролись разные чувства. С одной стороны, ей хотелось помочь сестре, тем более, она понимала, что стояло за безумным поступком Стефании.

Последние слова сестры многое объясняли. Но это не было единственной причиной. Дженифер никому бы не призналась в том, что испытывала желание еще раз увидеть сестру целиком в своей власти, обнаженной. Здесь она как бы преодолевала страхи, связанные с мужчинами, и, подражая им, одерживала верх в любовной игре. Отбивая у мужчин их подруг, она точно мстила этим подругам за то, что они, со своим сексуальным опытом, больше женщины, чем сама Дженифер. Тело Стефании приводило ее в трепет: агрессивно-желанное, оно тянуло насладиться им. К тому же Стефания подчинялась прихотям и женщин, и мужчин; с ней Дженифер не теряла своей тщательно охраняемой чистоты. Стефания была существом, будто специально созданным для овладения им, для насилия над ним. Дженифер нравилось представлять, как Стефанию используют извращенными способами, как ее учат разным непристойным вещам, как ее заставляют потом делать это ради удовольствия хозяина.

– Не дергайся, я тебя потру."

"Прислонившись к стене, Дженифер завладела телом Стефании, прижалась к ней ногами, бедрами. И начала водить по этому телу губкой, одной рукой опираясь на поясницу сестры.

– Дженифер, как хорошо…

Стефания закрыла глаза, вода стекала по ее грудям и потом – по руке Дженифер, проводившей губкой между ними, вокруг них, затем по ним и достигшей, наконец, твердых сосков. После этого Дженифер приступила к нежному массажу. Потоки теплой воды, тело Стефании вплотную к ее телу, бока, прижатые к ее груди, ягодицы, касающиеся живота, волосы, щекочущие лицо, – все возбуждало Дженифер.

– Дженифер, я хочу только тебя и никого больше.

Шепот Стефании сопровождался движением талии, словно она хотела еще больше вдавиться в Дженифер или просто соблазнить ее, как она соблазняла мужчин.

Дженифер раздвинула ее ноги, слегка присела, так что Стефания теперь могла почти что усесться ей на шею.

– Так ты устанешь, Дженифер. Давай сядем.

Губка скользила по животу Стефании и чуть ниже, иногда задерживаясь между ног. Стефания была права. Какое бы она ни получила удовольствие, ноги Дженифер просто не выдержали бы веса долгое время.

Они сели на пол, прижимаясь друг к другу.