– Только из-за этого пальца, Дженифер? Что с тобой? Разве ты меня не лизала вчера?

Стефания встала, прошлась по комнате. На ней были черные трусики. Сейчас она выглядела порочной, развратной женщиной: ничего общего с тем нежным созданием, которое тогда принесло Дженифер кофе в постель. Дженифер, потеряв самообладание, зашлась в рыданиях. Стефания, точно дикий зверь, прыгнула на кровать, уселась на Дженифер сверху, зажав ее руки коленями.

– Бедная киска, как она громко плачет! Я тебе покажу, что делал со мной отец, когда я упрямилась.

Стефания говорила отрывисто, холодным, садистским тоном. Дженифер не верила, что Стефании могло это прийти в голову. Что Стефания способна ее мучить. Но времени на вопросы не осталось. Стефания с силой потянула ее за волосы.

– Хватит, Стефания!

За этим последовал резкий удар по щеке, которая мгновенно запылала.

– Плачь, киска, плачь!

Дженифер приоткрыла глаза, чтобы определиться, как быть, но получила второй удар, по уху, и осталась лежать, оглушенная болью и звоном в голове. Она почувствовала себя раненой, униженной: ночной кошмар, из которого нет ни малейшего выхода. Но Дженифер испытала и гордость за себя: ей удалось, при явном превосходстве противника, сохранить силы, чтобы даже сквозь рыдания дать отпор.

– Ты просто шлюха!

Оскорбление как будто охладило порыв Стефании. Дженифер ощутила огромное облегчение, когда сестра отпустила ее руки, и принялась массировать их. Стефания по-прежнему оставалась сверху и смотрела с вызовом, насмешливо улыбаясь.

– По-твоему, я шлюха? А ты? Ты никто. Тебе всегда жилось лучше, у твоих родителей есть бабки, приличный дом, новая машина… а я всегда была для тебя куском дерьма, так? А теперь у меня самой есть бабки, куча всякой одежды, квартира, мой отец больше не смеет меня тронуть… а когда мне исполнится восемнадцать, я получу машину. А ты, Дженифер, так и останешься целкой, потому что хочешь спать с мужчиной, но боишься. Ты так и умрешь, цепляясь за мамочкин подол…

Стефания соскочила с Дженифер и теперь стояла со скрещенными руками, презрительно покачивая головой, пока произносила эти слова. Дженифер внимательно ее слушала, не испытывая ни бешенства, ни тоски: Стефания говорила то, что и сама она думала о себе. Лицо все еще горело, но Дженифер уже простила Стефанию. Сейчас ей хотелось самой попросить прощения у сестры за то, что она повела себя, как капризная девчонка.

– Прости меня, Стефания…"

"Стефания сидела на кровати, подперев голову руками. Как если бы хотела заплакать, но никак не могла.

Дженифер села рядом, попыталась обнять, но сестра оттолкнула ее.

– Не трогай меня!

– Почему, Стефания?

Грудь Стефании сотрясалась от неравномерных толчков: бесслезный плач, таящийся внутри тела, который душил ее и никак не вырывался наружу.