Все сверкало чистотой, правильностью, новизной и так отличалось от старых, уродливых вещей в доме Стефании! Ей захотелось, чтобы и у нее в один прекрасный день появился такой дом, ослепительно новый внутри. Сделав несколько шагов, Стефания обнаружила еще и ванну с гидромассажем. Прижимая к себе рюкзак, она шла вперед легкими, мелкими шажками, рассматривая изображенные на стене любовные сцены.

– Что будем есть?

Обернувшись, Стефания увидела стоявшего в дверях отца Паулиньи, изучавшего что-то – видимо, меню. Позади него струился слабый голубой свет.

– Стефания, знаешь, я никогда не была в мотеле.

– Ну да, Дженифер, ты же еще маленькая.

– Ладно, продолжай. Хочешь, угадаю, что ты попросила? Жареную картошку.

Дженифер допила свой кофе, отодвинула поднос и слушала, словно загипнотизированная, рассказ сестры. Сестры, которая должна была ввести ее в мир подлинных отношений между мужчинами и женщинами.

– Нет, я заказала бутерброд. Кажется. Точно не помню. Но ты бы видела кровать в том номере!

Стефания восторженно изучала каждую деталь этой кровати, накрытую алым покрывалом, с вешалкой для двух полотенец.

Над кроватью висело зеркало, целиком занимавшее потолок; в нем отражался голубоватый свет. Запах эвкалипта здесь был еще сильнее. Стефания почувствовала легкую тошноту, пошатнулась. Она села на кровать и закрыла лицо ладонями.

– Ты в порядке?

Отец Паулиньи положил ей руку на лоб. Стефания сидела, уставясь в пол. Джинсы сдавливали ей живот. Она хотела расстегнуть их, но не решилась.

– Дыши глубже. Это всего лишь давление.

Отец Паулиньи начал массировать ей плечи.

– Сейчас тебе станет лучше.

Стефания вся отдалась удовольствию от массажа.

Первым ее побуждением было воспротивиться, но скоро она привыкла. Положив руку на застежку джинсов, она в испуге нашла там другую руку, мужскую.

– Стефания, эти джинсы невозможно узкие. И о чем вы только с Паулиньей думаете, когда покупаете такое?

В его голосе сливались воедино озабоченность, укор и нежность. Уверенным и отеческим движением он расстегнул на Стефании джинсы. Несмотря на мгновенное облегчение, Стефания испытала мгновенный ужас. Она не смела открыть глаза. Отец Паулиньи поднялся, набрал номер.

– Алло! Я хотел бы заказать два горячих бутерброда.

Одну минутку… Паулинья… господи, какая Паулинья… Стефания, что ты будешь пить?

– Кока-колу, можно?

– И одну кока-колу. И еще… хм… шампанского в лед, о’кей?

Стефания по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Слово «шампанское» тотчас же напомнило ей о празднике у Паулиньи. Но на этот раз она нисколько не испугалась. Как если бы навсегда получила прививку от мужчин и шампанского."

"Отец Паулиньи вышел в ванную, закрыв за собой дверь. Стефания открыла глаза.