Хочет замуж, детей, представляет как родит первым сына с твоими глазами… Ах, Свейн, ну почему ты сразу не сказал мне, что полюбил другую? Я бы отпустила, ты же знаешь, тем более, что сама замуж не хочу ни капли, да и дети — это не мое…

— Погоди, — он сделал еще шаг навстречу к Эмме. — Ты говоришь, что мои записки попадали к…

— Милаше, — кивнула та. — Милане Фонжевьен. А к кому еще они могли попадать, если ты писал ей? И я понимаю тебя, Свейн, и не виню. Она из высокородной семьи, богата, неописуемо красива и пылко тебя любит. Она готова отказаться даже от принца ради тебя! А ведь он выбрал ее из шестнадцати самых лучших девушек королевства!

По красивому лицу Свейна было заметно, как медленно, нехотя, он переваривает все услышанное. Но Эмме некогда было ждать, и она подлила масла в огонь, добавив:

— Сейчас Милаша там, ждет тебя. Она сказала, что не сможет быть ни с кем другим, и это окончательно побудило меня расставить все точки над нашими странными отношениями. Ты любишь другую, она любит тебя, а я мечтаю лишь о карьере…

— Любит меня?! И я ее? Ну нет. Подожди здесь!

Свейн развернулся и с самым решительным видом двинулся в сторону Милаши. Эмма, прикусив губу, замерла, не понимая, как действовать дальше. Все что ей оставалось — уповать на судьбу и подсмотреть за разговором жениха с Милашей."

"Так, добравшись предельно близко к новому месту событий, она притаилась за пышным кустом роз.

— Добрый день, — произнес Свейн, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Эмма до боли сжала ладони, предчувствуя скандал.

— Здравствуйте, — очаровательно улыбнулась Милаша. — Наконец мы встретились.

— Да, — подтвердил тот, но вместо того, чтобы немедленно учинить разборки, помедлил. Очевидно, не знал, с чего начать. — Прекрасный день, не правда ли?

— Правда, — согласилась та. — А что вы здесь делаете? Гуляете? Вам нравится гулять?

— Да, — снова согласился Свейн.

— У нас, похоже, много общего.

Свейн нахмурился. Эмма подалась вперед и укололась шипом розы, тихо шикнув.

— Но я не просто так тут шатаюсь, как какой-то бездельник, — веско произнес Свейн, напустив на себя суровый вид. — Я помощник королевского казначея, поэтому работаю во дворце.

— Ух ты! — искренне восхитилась девушка, и ее голубые глаза расширились как блюдца. — Выходит, вы весь день считаете?

— Ну, да, — сказал он. — Это довольно скучно…

— Да что вы! — возмутилась Милана. — Цифры — это так интересно! Они меня просто очаровывают!

— Правда? — Свейн недоверчиво вскинул бровь.

— Конечно! В математике есть некая магия! До какого самого большого числа вы досчитали?

— Пять миллионов триста двадцать три тысячи девятьсот восемьдесят семь, — без запинки выпалил Свейн.

— О святые! — восхищенно протянула Милаша. — А какое ваше любимое число?

— Семь. А ваше?

— Даже не знаю.