Вейрон чуть подался вперед и, щелкнув пальцами, сказал тихо:

— Эмма, хоть это и не самое подходящее место для подобных разговоров, но я поставлю ненадолго полог тишины вокруг нас и скажу: ты была права в отношении ястребов. Помнишь, ты говорила, что все они мужланы, грубые воины, не знающие слов любви и все такое? Тогда мне было неприятно, а сейчас понимаю — ты не ошибалась. Сложно научиться делать комплименты и красиво ухаживать по щелчку пальцев, или говорить красиво о том, что творится внутри, если никогда раньше этого не делал. Ястребы — не поэты, и при дворе появляются только чтобы охранять или получать новые задания.

Такова правда. Я не могу выразить словами свои сожаления, но поступками…

— Помню, — она кивнула, — Ты готов совершить поступок, возместить ущерб. Дом, камин, дети по лавкам. Просто мечта для девушки, пять лет корпевшей над учебой.

Он качнул головой:

— Говоришь, как малое дитя. Я ведь хотел как лучше…

— Дитя, значит? Что ж, похоже ты прав. Вот Тереза сразу оценила все достоинства и перспективы. Может, такая и нужна Ястребу ярости: зрелая и опытная.

— Может и так, — ответил он.

Эмма едва не задохнулась от услышанного. Подобрав юбки, она ринулась в противоположную часть столовой, чтобы не видеть и не слышать этого мужлана, так неумело пытающегося заманить ее в сети брака. Разве он не понимает, как звучат его слова? Да, пусть не умеет делать комплименты, и ухаживать не умеет — пусть! Но разве не очевидно ему, что он поступает с ней в точности как Свейн?! Предлагает оплатить долги и отказаться от мечты о развитии ментального дара, о собственном деле! Стать его женой, рожать ему детей. безропотно ждать с очередного задания….

Собаки еще эти!

Она аккуратно смахнула выступившие на глазах слезы и, сердясь на весь мир, потянулась за тарталеткой с икрой. Не одному же Дорну есть!

После обеда невест вывели на прогулку, и Вейрон невольно им посочувствовал: никто не поинтересовался, хотят ли они вообще гулять, или кто-то из них предпочел бы остаться в покоях, а то и вовсе уехать прочь из дворца. Да, девушкам предоставили удобные и комфортные покои, кормили здесь как на убой, но так могли бы относиться и к породистым зверюшкам.

Вроде — посмотрим, какую себе оставить: ту, у которой шерстка гуще или ту, что может выше прыгнуть.

Эмма держалась в стороне, и на ее личике читалась явная обида. Она совершенно не умела скрывать собственные эмоции. Вейрон вздохнул и, подойдя к ней, сел рядом — на лавочку в тени плетистых кремовых роз, запах которых пропитал, кажется, весь его цветохрон. Эмма насупилась и демонстративно сдвинулась на самый краешек.

— Куда-то Раума подевалась, — пробормотал Вейрон, разглядывая оставшихся невест.