— И так будет с каждым, кто посчитает, что умнее меня, — предупредил он присутствующих, столько холода и ярости в его голосе я не слышала ни разу, только глухой или идиот мог усомниться в его словах. А потом он наткнулся на меня.

— Какого черта ты здесь делаешь? — взревел я, — иди наверх.

Да я сама не понимала, зачем пошла за ним, почему не осталась сидеть наверху, как было велено. Его бешенный взгляд и яростный рев заставили меня попятиться назад.

«Дура, какая же ты дура, зачем ты пошла за ним» — ругала себя пока бежала по лестнице, в последний раз подобный ужас я испытывала в те дни, когда сидела в подвале, в доме Андрея.

«Громов не Андрей» — твердила я себе, я знала, что он не такой, он меня не обидит, но произошедшее так и стояло перед глазами, к этой его стороне мне еще придется привыкнуть.

Подхватив по пути Шему, я побежала наверх, в спальню, которую нам выделил Дима. Чтобы хоть немного отвлечься от событий сегодняшнего дня, решила разобрать вещи и устроить все удобства для Шемы, лоток и наполнитель, мы естественно не захватили — пришлось импровизировать. Дима почти сразу выдели огромную чашку, чтобы ей было куда ходить, нарвала туда туалетной бумаги и молилась, чтобы Шема не обгадила все вокруг, если ей моя импровизация придется не по вкусу.

Из спальни я не выходила до позднего вечера. Олег не появлялся, на душе было как-то неспокойно, и я решила убедиться, что с ним все хорошо. Спустилась вниз, на кухне отыскала Диму, сосредоточенного на документах. Услышав мои шаги, мужчина обернулся.

— Тебе что-то нужно? — спросил он, улыбаясь, сегодня он не грубил и не фыркал от отвращения.

— Нет, — смутилась я, у меня не было желания отвлекать его от дел, — просто Олег. он, — я замялась.

Дима как-то странно усмехнулся, а потом отложив бумаги, жестом предложил мне присесть напротив. А мне стало стыдно, он вынужден терпеть меня в своем доме, улыбаться мне, а теперь еще от дел его отвлекаю.

— Я наверно пойду к себе, — тихо произнесла я, опасаясь, что мужчине мой отказ не понравится, все же пренебрегать предложением человека, приютившего тебя в своем доме — некрасиво.

— Присаживайся, Инга, я тебя не обижу, — шире улыбнулся он, — мы просто с тобой побеседуем.

— Я не хочу Вас отвлекать, — обняв себя руками, я все еще надеялась, что мужчина меня отпустит.

— «Ты», Инга, запомни, — твердо произнес он, — и ты меня не отвлекаешь, может ты есть хочешь? Хреновый из меня хозяин, да? — рассмеялся он, — у домработницы выходной, я не планировал возвращаться так быстро, — признался он, чем вызвал во мне еще большее чувство вины.

— Простите… прости, — я не знала, что еще сказать.