Это было одно из таких сновидений, участником которого ты будто бы не являешься, наблюдая за происходящим со стороны. Двое мужчин томились в ожидании, измеряя шагами тесную комнату. Помещение было на цокольном этаже – узкие окна располагались высоко. В лучах света, которые через них пробивались, можно было разглядеть летающие в воздухе частички пыли. Тишина была звенящей, давящей. Наконец появился еще один мужчина. Он возник будто бы из-под земли, словно ниоткуда. Взял и появился. Один из тех, что уже ждал в комнате, обратился к нему по имени.

– Юрий? – прошептала я.

– Да.

– Юрий пожал обоим присутствующим руки и начал рассказ. Точнее, доклад. Да, он отчитывался.

– О чем?

– О проделанной работе, выполнении задания. Пожалуй, так.

– А точнее? – Я умоляюще смотрела на Лазаря.

– Не помню. Рад бы сам восстановить детали, но в голове лишь общая картинка.

– Так. А дальше?

– Они были довольны. Те двое.

– Откуда взялись цифры и слово «тайна»?

– Это я заметил на листке бумаги, который был у Юрия.

– Он показал его мужчинам? – догадалась я.

– Мне кажется, это они дали ему ту записку. Но точно сказать затрудняюсь. – Лазарь вздохнул. – Татьяна, ты же знаешь, все мои заметки на стене, мои сны – это отголоски прошлой жизни.

– Знаю, – согласилась я. – Только в той записи есть эхо и моего прошлого.

– Что ты имеешь в виду?

Лазарь был удивлен. Его реакция выглядела вполне искренней.

– Тебе известно мое отчество. Мой отец, Юрий, никогда не звал меня Татьяной. Для него я всегда была Тайной. А те цифры – это шифр, который он сообщил мне незадолго до того, как навсегда исчезнуть.

В кухне повисла тишина, подобная той, которую описывал Лазарь, рассказывая о своем сне: гнетущая и почти осязаемая. Никто не спешил ее нарушить. Я смотрела на пар, поднимавшийся густым облаком из моей кружки.

– Выходит, ты был знаком с моим отцом. – Слова давались мне с трудом. – Другого объяснения у меня нет.

– Ты же знаешь, – печально произнес он. – Я не помню.

– Знаю, – кивнула я.

Поверить ему до конца я все-таки не могла.

– Не исключено, что мы никогда не встречались с ним, а то, что я увидел во сне, – лишь проекция чьего-то рассказа, когда-то услышанного мной.

– И что мне делать? Ждать, когда ты что-нибудь вспомнишь?

– Жить настоящим.

Он подошел ко мне со спины и принялся аккуратно массировать плечи.

– Именно так живу я, – проговорил он. – Сегодняшним днем. Что еще остается человеку, чье прошлое погребено в закоулках сознания?

– Искать. – Я развернулась и посмотрела ему в глаза. – Заниматься поиском истины.

– Иногда всей правды лучше не знать.

– Хотела бы я рассуждать так же.

Больше в тот день мы к этому вопросу не возвращались. Как и на следующий. Вечером в воскресенье Лазарь уехал.