Но сзади напирали, не давая времени сосредоточиться, и герцог нахмурился. Посмотрел так, словно вот-вот собирался заняться моим расчленением, но тут же отвернулся и двинулся вперед.

Как ни странно, но перед нами толпа расступалась. Родитель выдвинул меня перед собой, хотя я бы предпочла двигаться за ним, но папуля счел иначе. Кто-то кланялся ему, многие произносили имя герцога с придыханием, а мне хотелось рвать и метать, потому что теперь и я стала объектом пристального внимания. А ведь изначально планировала затесаться в толпу и не выделяться. Теперь вряд ли получится. Еще и излишне пытливый взгляд папаши спину сверлил."

"Вскоре мы оказались возле ворот и остановились в ожидании. Через них как раз проходила девушка в длинном пышном платье и с таким количеством драгоценностей на шее и руках, что новогодняя елка отдыхает. Мне стало жаль ее, никогда не понимала тяги к драгоценностям, а к такому количеству и подавно. Мама всегда говорила, что всего должно быть в меру, но в данном случае мерой не пахло.

Тем временем девушка встала на широкую пластину в воротах. По металлу прошли всполохи, перебираясь на тело красотки, волны света стали проходить по ней, как при сканировании. Секунда, две, и в небо взметнулись несколько зеленоватых искорок.

Мужчина, проводящий исследования, скривился, но всего на мгновение, после чего озвучил:

– Целительский факультет.

– Надеюсь, ты хоть туда попадешь, – угрожающе рыкнул папуля, подталкивая меня в спину.

Отвечать не стала, повела плечами, демонстрируя свое отношение к его угрожающему голосу, заодно выказывая пренебрежение к выходкам новоявленного родственника, смело шагнула вперед и заняла место на пластине, где до этого стояла «новогодняя елка». Волнения не было, в голове все еще звучали слова бабушки о моем огромном резерве, накопленном за все годы жизни в немагическом мире. Даже самой интересно стало, какой сюрприз ждет папулю. И пусть только рыкнет еще раз о моей бездарности, я не Иллианита, молчать не стану, будь он хоть трижды приближенным к императору.

Сканирование закончилось, и в небо взметнулись искры – сначала разноцветные, в воздухе смешавшиеся воедино, потом темно-серые, а следом и фиолетовые.

Наблюдавший за проходным испытанием мужчина едва не подскочил, меланхоличное выражение сменилось на азартное, он, не скрываясь, потирал руки.

– Доволен? – равнодушно уточнила у папули. – Я пошла, а тебя ждут дела.

Прощаться теплее я не собиралась. Не заслужил. Пусть радуется, что его дочь не стала позором семьи, коей ее считали все это время.

– Иллианита, – строгое позади. Все же обернулась, ожидая продолжения. Мужчина с трудом скрывал радость пополам с потрясением. – Надеюсь, ты не посрамишь род. Хотя стоило бы узнать, откуда взялась такая сила.