– О, вы живёте в обличье аллигаторов?

– В основном да. Матери неохота было работать. Ей пришлось бы вкалывать день и ночь, чтобы прокормить четверых детей. А в Эверглейдсе мы сами охотимся. Мне нравится, что у нас такая большая семья: всегда есть с кем подраться.

– О, – повторил я. – А ты вообще будешь потом ходить в школу? В будущем?

– Не знаю. Посмотрим. – Токо продолжал пялиться перед собой, как будто там не зелёные джунглеподобные заросли, а что-то невероятно увлекательное. – Зря мы позвали сюда Кегора: он совсем безбашенный.

– Я тоже так считаю. Но мне всё равно придётся навестить его в больнице. Пойдёшь со мной?

– Не, этот отморозок не заслужил!

– У меня башка болит, – пожаловался Барри, с укором глядя на меня. – Что это за оглушительный дальний зов был, когда ты позвал на помощь?

В ответ я лишь пожал плечами.

Мы трое представляли собой жалкое зрелище. А за нами до сих пор не приехали. Когда же они явятся? Лучше бы я злился на Токо, чем понимал его. Всё намного проще, когда виноват кто-то другой.

– Созванивались с Эллой? – спросил я его и Барри. – Она небось рада, что меня всё-таки вышвырнули из школы? Они с матерью ведь всё время только этого и добивались.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Барри. – Она сказала только: «Ничего себе! Как же стрёмно!» Что бы это ни означало.

Элла, моя партнёрша по фильму. Элла, которая так долго с удовольствием портила мне жизнь. Может, постепенно она ко мне всё-таки привыкла.

– Как у неё дела – она что-нибудь рассказывала?"

"– Это просто ад, чувак, – многозначительно кивнул Барри. – Сущий ад. Мой отец заставил её сегодня три часа зубрить латинские слова.

– Я и не думал, что Элла знает латынь.

– В том-то и дело, что не знает!

На парковку въехала ржавая колымага, и изнутри кто-то помахал рукой – красивая рыжеволосая женщина.

– Давай садись… Мне ещё на свидание! – проговорила она низким хриплым голосом. Я легко мог представить её самкой аллигатора.

Токо запихнул чемодан в багажник и трижды попытался закрыть крышку, но она каждый раз открывалась – даже сила не помогала. Лишь с четвёртого раза крышка наконец захлопнулась. Кивнув нам, мой бывший одноклассник сел в машину, его мать надавила на газ, и автомобиль умчался в облаке пыли.

Следующим забрали Барри: за ним приехала скромно одетая женщина с перманентной завивкой – холодная, как морозилка. Они не сказали друг другу ни слова.

Я остался один. Дурацкое чувство.

Дядин «Шевроле» я услышал ещё до того, как увидел. Я ещё раз оглянулся на двухэтажное белое здание с большими дверями и серебристой надписью «Голубой риф». А потом оставил прежнюю жизнь за спиной.

Девочка по имени Эмили

Джонни меня не упрекал, а просто крепко обнял. Когда мы вернулись в Майами, он, Салли и Рокет изо всех сил пытались меня развеселить.