"

"- Ничего не бойся, - слышала издалека голос Ворошилова, медленно погружаясь в пустоту. - Ты будешь матерью…слышишь, Лика? Я сделаю всё для этого… - последние слова были произнесены до боли знакомым голосом, но осмыслить услышанное не успела, меня поглотила темнота.

Кругом была давящая на мозг тишина. Липкая, вязкая. Яркий свет бил по векам, ослеплял, и как бы я не пыталась избавиться от него, у меня не выходило. Будто застряла в структурах, выбраться из которых было под власть только иным формам жизни. С каждой секундой мне становилось страшнее. Что никогда не вернусь обратно, так и оставшись бесформенной материей.

- Лика, - едва различимо звал меня кто-то, издалека. - Лика, открывай глаза. Давай, детка, - всё повторял и повторял он.

Голос, интонация были мне очень знакомы. Хотелось послушаться, но мне для этого чего-то не хватало.

- Мединская, твою мать! Не откроешь глаза - проведу тебе шоковую терапию, - рявкнул кто-то очень громко.

Лев? Боже, этот голос принадлежал именно ему. В этом не было никаких сомнений.

- Лика…- всё повторялся его зов. - Возвращайся… я сдохну без твоих сырных палочек…

Его слова были настолько смешными, что подействовали безотказно.

- Лёвка…- пискнула я, пытаясь уцепиться за его голос. - Помоги… моя голова. Больно…

Мысленно стала стремиться к нему, пока физически не ощутила тепло его крепкой руки.

- Вот так, - говорил он, очень близко. - Молодец. Открывай глаза… милая. Умница моя. Всё, теперь ты со мной.

- Сладенький…- простонала я, морщась от дискомфорта в теле. Казалось, будто меня переехал самосвал и раздробил кости во всем моем теле. - Холодно…

- Сейчас, - он оказался очень близко и осторожно оплёл своими руками.

- Наверное, потому что не знала, - прошептала я ему, вдыхая его запах, от которого становилось легче. - Не уходи… побудь ещё.

Смутно, но я понимала, что нахожусь в реанимации. Рядом неприятно пикали аппараты, витал запах медикаментов.

- Всё, как в тумане…- прошептала я. - Голова кружится. Словно под алкоголем.

- Я знаю. Скоро полегчает, - поцеловав меня в висок, ответил Лёвка. - Потерпи. Через несколько часов будет хорошо.

За дверью раздался властный женский голос, от которого я поморщилась.

Мама? Или у меня галлюцинации? Видимо, показалось, ведь соображать получалось туго.

Женщина с кем-то спорила на повышенных тонах, но я не разобрала ни слова, кроме одного - аборт.

- Твоя мать - настоящий танк, - усмехнулся друг, прижимая меня к себе ещё крепче. - С Ворошиловым особо не поспоришь, но у неё хорошо получается.

Значит, не показалось. Интересно, откуда узнала?

- Это ещё цветочки…- на выдохе произнесла я, не в силах разговаривать громко.