И как итог я бы не смогла общаться с ним как раньше. Не смогла смотреть в его глаза как прежде…

Нет, к этому я не была готова. Даже не смотря на закидоны, я уважала Льва. Дорожила нашими отношениями. Ценила его светлый ум, доброе сердце и, самое главное, нуждалась в его поддержке.

Боже, да если бы не он, как бы я смогла справиться с тем, что произошло несколько лет назад?

- Всегда знал, что женщины - хитрые и коварные существа, - проворчал он, корча из себя обманутого. - Дом она хочет… Знала бы ты, чего хочу я… Иди, тебя Синицына ждёт. И скажи ей, наконец, что чудес не бывает…

Синицына. Совсем забыла, что видела её в коридоре.

Услышав фамилию глубоко несчастной женщины, тут же вернулась в суровую реальность.

Тяжело вздохнув, ловко поправила выбившуюся прядь из пучка на затылке. И, перед тем как покинуть кабинет Льва Алексеевича, обернулась, чтобы произнести:

- Ты не прав, Сладких, - печально улыбнулась ему, качнув головой. - В чудеса нужно верить всегда…

Вложив в свои слова частичку собственной боли, покинула друга, по пути набирая наизусть заученный номер телефона заведующей детского дома.

Глава 4.

- Мединская? - ответила мне тут же женщина, которую я видела чаще, чем мать родную. - Ты весьма вовремя… нашёлся твой беглец, наконец, приезжай давай.

Как гора с плеч от услышанного.

Ванечка…

Нашёлся негодник. Сколько всего передумали, где только не искали…

- Где? - сглотнув ком в горле, выдавила из себя и кивнула коллегам, проходящим мимо меня.

Меня переполняли эмоции счастья и радости. Хотелось, как следует расспросить её обо всём, но кругом мелькали знакомые лица, которым некоторые стороны моей жизни знать было не совсем обязательно.

Наконец-то… нашёлся… Сейчас до безумия хотелось сорваться в дом-интернат. Снова увидеть своего мальчика. Обнять, прижать к своему сердцу очень крепко. Столько дней в разлуке…

- Так попрошайничал, проказник, на электричке сцапали, да в приёмник передали. Там уже инспекторша с соцзащитой связалась. Везут к нам… ух, я этому паразиту уши-то…

- Не ругайте его, Елизавета Федоровна, - перебив, попросила её. - Вы ж знаете… - снова сглотнув, добавила. - Там мать его… рвётся к ней…

- Да знаю я, - выдохнула с раздражением Зоркая. - Получше тебя знаю. Полянская снова взялась за старое. Для неё ж ведь Иван попрошайничал… да сама ведь знаешь.

Всё верно она говорила, и возразить даже нечего.

Тяжело вздохнув, потёрла висок, чувствуя нарастающую тупую боль под пальцами.

- Я заберу его… - повторила в сотый раз, как мантру. Скорее, не для неё, а для себя. - Не долго осталось.

Не думала, что всё так обернётся. Ещё два года назад этот мальчишка должен был стать моим. Навсегда. Вместо того, которого потеряла когда-то по собственной глупости…

Сыночек… милый мой. Безумно желанный, но пока такой недосягаемый.