Но подробностей не мог вытянуть из памяти. Пожалуй, это было хорошо. Один бог знает, что именно Глеб мог намолоть языком. Но извиниться не помешает. В конце концов, у Глеба проверенных и надежных друзей больше не было, только Влад.

В здании, где расположилась галерея Арии, было тихо. Глеб уже был здесь, и не раз. Широков даже передал для выставки пару весьма известных картин из своей коллекции. Для раскрутки и привлечения внимания посетителей, так сказать.

– Здравствуй, Глеб, – встретил его Архипов и крепко пожал руку. – Выглядишь хреново.

– Зачем звал? – в лоб спросил Широков.

– Сразу к делу? И что, даже чаю не попьешь? – усмехнулся друг и повел Глеба через длинный коридор в самый дальний выставочный зал. Искусственного света не было. Окна закрыты. Зал уже подготовили к завтрашнему показу. Потому в помещении царил приятный глазам Глеба полумрак. А вот одна из стен была подсвечена софитами. На стене – картина, на которую Широков не сразу обратил внимание. Да и Ария закрывала своей хрупкой фигуркой доступ к экспонату. Ну и опять же, Глебу друг вышиб бы все зубы, если бы он недостаточно, по мнению Влада, вежливо поздоровался бы с девушкой при встрече.

Потому Глеб попытался широко улыбнуться жене Архипова.

– Ария! Шикарно выглядишь! – говорил Глеб, и ведь не врал. Девушка действительно была очень милой в строгом платье темно-синего оттенка.

– Спасибо, Глеб. Очень рада видеть тебя, – улыбалась девушка в ответ, а Архипов, точно коршун, обнял жену.

– У нас к тебе вопрос, Глеб, – негромко вмешался Влад в обмен любезностями. – Кому ты заказывал свой портрет?

– Какой портрет? – удивился Широков. – Ничего я не заказывал. Я ж не натурщик. Я просто покупаю предметы искусства.

– Так я и думал, – хмыкнул Архипов и потянул Арию ближе к себе, тем самым открыв обзор для Глеба на то, что пряталось за спинами друзей.

В первую секунду Глеб не понял, на что он смотрит. Пришлось моргнуть. Раз. Другой. Почему-то изображение было не четким. Глеб видел все словно через дымку. Но он определенно смотрел на свое отражение.

И на какой-то очень короткий миг Глеб допустил мысль, что он знает, кто мог бы написать это портрет. Он видел почти такой же, но тот был выполнен карандашом, нос крючковатый, и рога.

Нет, на самом деле, сходство двух работ было минимальным. Просто Глеб сошел с ума. Просто он не справляется. Не вытягивает.

И потом, Сабина не могла написать его портрет. Он хотел бы. Многое бы отдал, чтобы сейчас у него осталось что-то от нее. Что-то, кроме высеченных в памяти слов «ненавижу».

Нет, это просто совпадение. Глеб часто появляется на выставках, в музеях, на аукционах. Должно быть, кто-то из художников его заметил. Другого объяснения у Широкова не было.

Но он не мог отвести глаз от полотна. Дежавю какое-то.