Дорога оказалась неблизкой. Через поле, да вдоль оврагов. Потом по кромке леса до незаметной тропы и вглубь чащи. Туда, где деревья плотной шапкой смыкались над головой.

Желание выпороть мерзавку становилось все более сильным. Решила, что со мной играть можно?

Тропа сделала петлю и вышла к развилке. Направо уводила хорошо протоптанная дорожка, а налево – едва заметная.

— Выходи!

Ветви ближайшей ели тотчас пришли в движение, и из-под них вынырнула бледная маленькая тень.

— Как посмела снова сбежать? Думаешь, мне больше делать нечего…

Вместо того чтобы испугаться и проникнуться, Эля приложила палец к губам, призывая к тишине и поманила за собой.

— Куда?

— Тс-с-с. — еще отчаяннее поманила маленькая нахалка.

Я соскользнула с Сэма и отправилась за ней по той части тропы, что уводила налево. Мы прошли мимо зарослей дикой смородины, обогнули орешник и уперлись в колючие кусты боярышника.

Я уже ничего не спрашивала. Девчонка хотела показать мне что-то? Пусть показывает. А потом я отвезу ее в город и больше не приду, как бы не звала.

Натянув рукав, чтобы не уколоться, она раздвинула ветки, глянула туда, а потом кивнула, подзывая ближе."

"Я тоже заглянула в прореху и нахмурилась, потому что ожидала увидеть, что угодно, но только не ветхую землянку с крышей, покрытой мхом. Она не пустовала – крошечных круглых окнах едва теплился свет, и маячила одинокая тень – но я никого не чувствовала. Пусто.

— Кто там? — прошептала я, сдвигая в сторону еще одну ветку.

— Та, кто тебе нужна.

Я понятия не имела, о чем речь, но разобраться хотела. Поэтому выбралась из кустов и, не таясь, направилась к землянке.

Глава 42

Стучать не стала. Вместо этого толкнула старую покосившуюся дверь и без приглашения шагнула внутрь.

— Зачем пришла? — тут же раздался скрипучий старческий голос.

Возле круглого мутного окна за деревянным столом сидела старуха и обдирала сухие листы с веток. Руки ее были скрючены от старости, но узловатые пальцы с длинными серыми ногтями двигались проворно. На сухом, изборожденном морщинами лице отпечатались непростые годы, щедрые на невзгоды и хлопоты, а белесые глаза слепо смотрели в стену.

— К тебе, — я подошла ближе.

В душной землянке негде было развернуться. В одном углу очаг, на котором булькала вода в трех закоптившихся кастрюлях, в другом – низкий топчан, заваленный ветхими одеялами, да комод с десятком маленьких выдвижных ящичков. По всем стенам развешаны полки со склянками и мотки трав. От их густого маслянистого запаха щипало в носу.

— Ко мне кто попало не ходит, — все так же скрипуче отозвалась старуха, — дорогу найдут только те, кому я разрешила…или те, кому разрешение мое не требуется.

Она отложила в сторону веточку и обернулась.