Взгляд темный аж мурашки по коже.

— Ты можешь чем-то доказать свои слова?

Я скользнула взглядом по напряженному Юджину, с удовольствием вспоминая, как он катался по полу с передавленным голом, и под прицелом десятков глаз произнесла:

— Я отбивалась и укусила его до крови. Вот сюда, — показала место на своей груди, — у него должна быть рана.

— Опять вранье! — снова взвился Глава города, но тут внезапно кто-то из деревенских выкрикнул:

— Пусть покажет!

— Да, пусть снимет рубашку! — его поддержали другие голоса.

И даже те, кто приехал вместе с главой присоединились к ним.

— Нельзя ее в темницу! Она помогала нам! Детей спасала! А этот, — какая-то женщина бесцеремонно указала на Юджина, — только банты на шее крутить умеет! Небось потому и опоздали, что возле зеркала крутился, да красоту наводил.

— Снимите с него рубашку!

— Мы хотим видеть!

Гвалт голосов нарастал и уже никто не слушал, что пытался сказать Эберли.

— Заткнулись все! — в какой-то момент он не выдержал и просто заорал.

Это помогло. Народ притих, но ярости не убавилось. Во взглядах по-прежнему пылала жажда правосудия.

Даррен прохладно улыбнулся:

— Как надзиратель, присланный из Столицы, я имею право обязать Юджина снять рубашку. Прямо сейчас. И ты это знаешь. Если будет оказано сопротивление – я вправе отправить его в Столицу. К дознавателям. И от них уже никто и ничего не сможет скрыть. Выбор за тобой.

Глава 40

Понимая, что его загнали в угол, глава Эберли метнул на сына яростный взгляд:

— Раздевайся.

Одновременно с этим на небе полыхнуло, и после раскатистого грома на землю упали первые тяжелые капли дождя.

Юджин покраснел, но вовсе не от смущения. Он злился. Настолько, что руки тряслись, когда пытался справиться с пуговицами на аккуратном камзоле. Справился. Следом распахнул рубашку, оголяя гладкую грудь. Ни отметины.

— Видели, — торжествующе воскликнул Эберли, — нет ничего.

Хорошая попытка, но увы…"

"— Он не ту сторону показывает, — спокойно возразила я, — рана слева.

Юджен покраснел еще сильнее и замер, не торопясь показывать вторую часть.

— Я не понимаю, почему должен…

— Показывай уже давай! — выкрикнул мужской голос из толпы, — как девица не целованная мнется.

Парень возмущенно обернулся к отцу, но тот лишь коротко приказал:

— Показывай.

Медленно, словно через силу Юджин сдвинул край рубахи, обнажая левую часть груди. Чуть выше соска красовалась повязка, на которой выступали капли крови.

— Снимай!

Делать нечего. Пришлось подчиниться. Вне себя от возмущения он сдернул бинты, и все увидели след от укуса.

— Это собака, — буркнул Юджин.