Оставалось только надеяться, что мелкая мартышка сумеет спрятаться и уцелеть в этом хаосе.

Все затихло. Звуки исчезли, пыль взметнулась и осела, словно ее кто-то придавил невидимой рукой, и только горький пепел кружил в воздухе, белыми хлопьями опускаясь на разрушенный город.

Посреди руин высилась мощная фигура Дайрата.

Он скинул с плеч тяжелый плащ, подбитый мехом дикого рауха, и я увидела ножны, закрепленные на кожаном поясе. Золото и черные камни, похожие на глаза самой бездны. На них играли несуществующие отблески солнца и, даже на расстоянии я чувствовала мощь, скрытую в древнем клинке.

Хотелось оскалиться и зарычать, но я лежала. Слушала, наблюдала, сжимая в кулаке заветную ленточку

Не со звоном, а с глухим скрежетом демон достал меч из ножен, и желание вскочить стало почти непреодолимым

Я узнала его, клинок по лезвию которого струилось черное пламя, а с острия медленно капали тугие, сочные капли крови. Они никогда не засыхали, а пламя никогда не утихало.

Меч Саоры. Сокрушитель Грани. Проклятое орудие, хранящееся на самом дне подземелий Райгарда. И теперь оно было в руках Байрата.

А я, наконец, поняла, что задумал этот предатель. На что он отважился, одержимый жаждой власти.

Разорвать грань между верхним уровнем и Болотами Забытья, выпустить на поверхность орду низших демонов, и с их помощью поработить мир за миром.

Безумец!

То, что он задумал, даже среди демонов каралось смертной казнью. Потому что низшими нельзя управлять, ни у кого не хватит сил удержать этот поток под контролем, и тогда погибнет все. Не останется ни этого мира, ни Райгарда, ни Светлых, ни Темных, ни демонов, ни паладинов, только мертвые зловонные топи.

Дайрат поднял меч Саоры, устремив его острием к небу. Черное пламя взметнулось в высь, а кровавые капли падали с рукояти на раскаленную брусчатку, прожигая ее насквозь.

С диким ревом, от которого содрогнулись горы на востоке, демон вонзил клинок в землю. Тут же взвыл лютый ветер и загремело в рассерженных небесах. Мир не хотел гибнуть.

Дайрат словно щепка отлетел в сторону, а древний клинок, жадный до крови и разрушений, начал сам яростно вгрызаться в землю. Сантиметр за сантиметром приближаясь к точке разрыва.

Я кинула свои силы наперерез ему. Песок яростно откликался на мой зов, становился прочнее стали и тверже гранита. Каменел вокруг острия, замедляя его продвижения, блокировал, поглощая дикую мощь.

Тем временем остальные пришли в себя. Светлые оказались с одной стороны, прихвостни Дайрата с другой. И никто из них не двигался, все смотрели на гудящий, подрагивающий от напряжения меч. Кто-то с предвкушением, кто-то с горькой обреченностью. И только сам Байрат – с лютым, полным ненависти оскалом.

— Кто держит его?

Ответа не было.