Эшли пристроилась на пастбище писать пейзаж, но около одиннадцати с веселым шумом вернулись мальчики; пришлось отложить рабо-1 ту и идти с ними на кухню. После ланча она уговорила Патрика на двухчасовой сеанс. Они обсудили до мелочей место и позу, а потом Эшли сделала несколько общих набросков. Наконец Патрик взмолился и умчался со своим братом-близнецом в очередную вылазку на велосипедах.

С утра ей не попадались ни Лоренс, ни Кэтрин, и весь день прошел спокойно. Все к лучшему. Видимо, сердце у меня выносливее, чем я думала, порадовалась она, вспоминая вчерашнее. И день закончился бы так же мирно, если бы опоздавший к столу Лоренс не пригласил ее после обеда в свой кабинет.

— Я собиралась заняться этюдами к портрету Патрика, — холодно объявила Эшли. — Ты не можешь мне сразу сказать, что на сей раз у тебя на уме?

Черные как вороново крыло брови вразлет насмешливо приподнялись.

— Когда мы в последний раз собирались поговорить, у тебя тоже были другие планы. Так не может продолжаться, Эшли.

Придется иметь это в виду, с раздражением подумала Эшли, угрюмо хрустя капустой брокколи. О чем он хочет поговорить? О Робби? О том, что у нее был роман с женатым мужчиной? Или опять о ее своеобразном вкусе в одежде?

Переводя озадаченный взгляд с одной на другого, Кэтрин сложила губки бантиком и промолвила:

— Лоренс, я думаю, лучше вам с Эшли обсудить все дела завтра утром. А сегодня мы с тобой могли бы съездить в клуб. Ожидается хороший оркестр из Дублина и танцы. Я обещала Каролине, что…

— Не сегодня, Кэти, — отрезал Лоренс. После этого они долго сидели молча. Потом Кэтрин пожелала им доброй ночи и ушла. Посидев еще некоторое время, они прошли в кабинет, и Лоренс закрыл дверь.

— Ну так о чем речь? — спросила Эшли. — Что это за дело чрезвычайной важности, ради которого я бросаю свою работу, а ты — свои танцы?

— Твоя работа подождет, а если мне вдруг захочется потанцевать, я тебя предупрежу. — Он присел за письменный стол и, сложив руки на груди, откинулся назад.

Заметив на себе его изучающий взгляд, Эшли почуяла недоброе.

— Послушай, если речь пойдет о Роберте Олстоне… — вызывающе начала она.

В ответ он чуть повел бровью.

— Нет, по-моему, я неплохо разобрался в ситуации. Знаешь, когда Глория сообщила, что приглашает художника по фамилии Мортимер, и попросила меня проследить, как пойдут дела, я первым делом стал искать этого самого Мортимера в справочнике «Кто есть кто». Там я нашел портретиста Чарлза Мортимера с такими лестными характеристиками, что сразу успокоился и решил, что это и есть наш художник.

Странно. Пока ни слова о Робби, мучительно соображала Эшли. А вслух надменно проговорила:

— Ага, и вместо этого появилась я. В справочнике нет моего имени, потому что я порвала присланный мне по почте бланк.