Иду за ней и с некоторой робостью вхожу в дверь.

Как я и думала, комната как будто отражает Лиру. Солнечный свет струится через маленькое окно, наполняя уютную комнатку теплым золотистым сиянием.

Пол застелен потертым, но опрятным ковром темно-красного цвета. У дальней стены стоит кровать с резной деревянной спинкой, застланная простым, чистым льняным бельем.

В углу комнаты удобно расположилось кресло-качалка, идеальное место для отдыха и чтения. На спинке кресла накинут теплый шерстяной плед.

На низком деревянном комоде рядом с окном лежат несколько старых носовых платков и толстая, потрепанная книга в кожаном переплете. К ней-то и направляется тетушка Ли."

"— В общем, там книги сохранились более-менее сносно, — говорит она и, отставляя в сторону трость, берет книгу обеими руками, потому что одной такое очень сложно удержать. — Вот, нашла тебе основы практической магии. Тут есть еще про говорящих животных.

— Да? — я быстрее подхожу к Лире, чтобы ей не пришлось тащить книгу мне.

И как только она ее из библиотеки донесла?

— Пишут, что боги говорят через этих животных, и к ним нужно прислушиваться…

Больше Лира сказать ничего не успевает, потому что я слышу мечтательное замечание Чеса:

— Ой, что-то кушать хочется…

Глава 25. Арион Тарден. О последствиях

Почему-то люди думают, что если им в чем-то отказала местная власть, я помогу решить этот вопрос. Особенно настойчивым оказывается потрепанный жизнью мужик лет сорока, который, как мне сказал секретарь, уже прошел всех местных чиновников, но за справедливостью рвется ко мне.

— Я сегодня больше не принимаю, — говорю я секретарю, глядя на часы.

Тот скрывается в приемной, на некоторое время там наступает тишина, а потом дверь моего кабинета распахивается, и на пороге возникает мужик в помятом, но парадном, призванном пустить пыль в глаза костюме.

Лицо посетителя покрыто мелкими морщинами, щеки одутловаты, а нос краснеет сеточкой капилляров, выдавая привычку приложиться к бутылке. В его движениях чувствуется грубоватая уверенность человека, привыкшего полагаться на физическую силу. Однако в глазах мелькают тревога и неуверенность, выдающие страх и желание казаться более значительной фигурой, чем он есть на самом деле.

Меня с самого утра особенно сильно все раздражает. Я даже знаю, почему — из-за упрямства моего дракона и из-за одной светловолосой занозы. Поэтому настойчивое появление этого человека вызывает вспышку злости, которую я почти не подавляю.

Вошедший мужик встречается со мной взглядом и, кажется, тут же жалеет о том, что все же зашел в кабинет, но, похоже, оказывается достаточно глуп, чтобы продолжить.

— Ваша милость, — говорит он, кланяясь чуть ли не до пола.