Что на ней, что на нашей…

— Точно! Обманывать начала еще Лира!

Крестьяне подхватывают волну недовольства.

— Тихо! — чуть повышаю голос, а мужики тут же замолкают. — И в мыслях не было обманывать, ни у меня, ни у Лиры. А вот ваши обвинения напрасные, — всматриваюсь в озадаченные лица крестьян. —  К тому же… С каких пор деньги перестали быть оплатой?

Они переглядываются. Грузный мужичок в засаленных штанах и серой застиранной рубахе крякает и чешет затылок.

— Деньги? Какие деньги?

Я прикрываю рот и скрываю за кашлем смех. Ситуация напреженная, не смешная. Но за короткое мое пребывание тут этот вопрос повторяется не первый раз. Только в прошлый раз его задавала я.

— А вот об этом давайте подробнее, — прочистив горло, говорю я. — Рассказываю вам, как обстоят дела. С некоторых пор ваш уважаемый староста решил облегчить вам жизнь. Ну… Чтобы лишний раз сюда не ходить и на себе землю не таскать. Так?

Они кивают. Какие понятливые и согласные крестьяне, однако. Это внушает оптимизм.

— Он привозил телегу раз в три месяца и раздавал землю. Так?

Кивок.

— Только вот к Лире он приезжал раз в месяц, — огорошиваю я мужиков. — И уезжал с телегой земли каждый раз.

Мужики переглядываются и еще больше хмурятся. Давайте уже, запускайте мыслительный процесс!

— К тому же есть подозрение, что и то, что он довозил до вас, было вовсе не землей с этого острова, — продолжаю я. — А вчера… Вчера я расплатилась с ним деньгами по городским ценам.

Рыжий делает шаг вперед:

— Почему мы должны тебе верить? — возмущается он, потрясая лопатой.

Вард тут же выходит, чтобы закрыть меня собой, но я останавливаю его рукой.

— Если не верите мне на слово, то я предлагаю вам сходить к землянке рыбака на берегу. И спросить его, что у него там, — спокойно говорю я. — Только вам лучше поспешить, пока не купцы не прибыли. Иначе не видать вам ни земли, ни денег.

— А если ты нас обманываешь? — не унимается рыжий. Вот, оказывается, кто у них самый разговорчивый.

— Зачем мне это? — усмехаюсь я. — Как убедитесь, приходите, у меня к вам разговор есть. А пока что нам больше обсуждать нечего.

Я разворачиваюсь и ухожу к флигелю. Затылком чувствую на себе взгляды крестьян, сжимаю челюсти, но не оборачиваюсь и стараюсь не показывать, что переживаю об их реакции.

И только когда я слышу, что они, переговариваясь, уходят, могу сделать вдох. Черт. Вот это я перенервничала.

Зато теперь я практически уверена, что крестьяне проникнутся ко мне доверием и согласятся работать, а именно это мне сейчас и нужно.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — говорит Лира, которая догоняет меня у крыльца. — Я утром сходила в библиотеку в особняке. Идем, у меня для тебя кое-что есть.

Она поднимается на крыльцо и сворачивает не на кухню, как я привыкла, а к себе в комнату.