Никуда не ходит? Так глупенькая, зачем ей? Умерла рано? Так, здоровье у несчастной никакое было!"

"В голове много красочных витиеватых эпитетов по отношению к мачехе. Внутри кипит так, что хочется посмотреть Августе в глаза, а потом эти же глаза и расцарапать хорошенько.

Окно открыто, этаж… Чуть выше, чем первый, но пока это единственный путь отхода, я им воспользуюсь.

Выскакиваю из-за стола, запихнув в карман расписку. Потом рассмотрю. Хватаю чашку “самого лучшего чая из горных провинций” и… выливаю его на документы как раз в тот момент, когда распахивается дверь.

Я бы с удовольствием еще понаслаждалась лицами нотариуса и мачехи, когда они это увидели. И это они еще не знают, что сверху документы на ту самую квартиру в доходном доме.

Вылезаю в окно, а мачеха с визгом кидается к бумагам.

— Тварь неблагодарная! Дрянь! Потаскуха! — награждает меня все более емкими определениями мачеха и пытается смахнуть растекающуюся жидкость.

Нотариус тоже в ужасе застыл у стола. Эта небольшая заминка дает мне фору, и я, чудом удачно приземлившись на ноги и не отбив себе ни одного места, пускаюсь наутек.

Мне вслед доносится крик нотариуса: “Держи ее!”, но я уже петляю по улочкам города. Сейчас вообще не надеюсь на себя — только на память Адалии и то, что тело механически само что-то вспомнит и куда-то меня приведет.

Тут налево, в проулок, тут направо между биржей и домом лекаря, два дома, снова налево…

Не помню, когда последний раз бегала: сил не было даже быстро ходить, поэтому я даже наслаждаюсь тем, как легкие обжигает воздухом, а тело потихоньку устает.

Несколько раз оглядываюсь, пытаясь понять, не гонятся ли за мной, но даже не видя погони, все равно не останавливаюсь. Оказавшись в оживленном торговом районе для тех, кто победнее, я перехожу на быстрый шаг лишь потому, что бег привлечет больше внимания.

Со всех сторон доносятся громкие голоса зазывал, звон колокольчиков на вьючных животных, стук колес телег. Я торопливо пробираюсь сквозь суету, надеясь затеряться в толпе.

Наконец, свернув куда-то в сторону от основной толпы, я оказываюсь у небольшого магазинчика  с выставленными у входа высокими ящиками. Недолго думая, скрываюсь за одним из них.

Тяжело дыша, прижимаюсь спиной к деревянной шершавой стенке ящика, пытаясь успокоить сердцебиение и прислушиваясь к звукам улицы. Сумела ли оторваться?

Прикладываю ладонь к груди. Даже через ткань платья ощущаю, как бьется пульс. Перед глазами плывут цветные круги, а в ушах звенит. Но на губах все равно появляется улыбка, когда вспоминаю недоуменные лица мачехи и нотариуса.

Даже если я сейчас сбегу из города, сдается мне, это не конец истории. Мы не только еще встретимся, но и мстя моя будет страшна…

Достаю из кармана расписку и немного приглаживаю ладонью.