Я устал и хочу мира, поэтому выбрасываю белый флаг.

— Лер, оставайтесь. Вечером я вас сам отвезу.

Я бы не против, чтобы остались насовсем, но буду рад и до вечера.

— Демид…

— Ты же видишь, он привыкает. Не выдергивай его, не мешай.

Она прикрывает глаза и медленно втягивает воздух. В ней борются упрямый еж и рассудительная мамка, которая хочет чтобы у сына все было хорошо.

А ему сейчас хорошо. У него новый друг и, надеюсь, новый дом, который он полюбит.

— Ладно, — сдается она, — только сегодня. Пока он спит, я буду работать.

— Можешь занимать мой кабинет.

— Спасибо, барин. Чтобы я без вас делала, — Вознесенская ерничает, но видно, что волнуется, сомневается, правильно ли поступила.

Рой поднимает свое пухлое тельце и идет к ней. Обнюхивает протянутую ладонь, лижет ее, пробует на вкус, а потом бесцеремонно лезет на руки и пытается дотянуться до лица.

— Ну тебя, — смеется Лера, уворачиваясь от него, — отстань.

Я слушаю ее смех и млею. Хочу его на постоянной основе, для себя, а не только когда меховой комок на ножках пристает.

— Ты ему нравишься.

— Я всем нравлюсь, — нагло выдает она, потом смотрит мне в глаза и добавляет, — ну кроме тебя.

Да ты мне так нравишься, что я уже не знаю, как сесть, чтобы ты не заметила уровня моей симпатии. Я как идиот вдыхаю аромат ее духов. Все тот же – сладкие цветы, но, как и прежде он сводит меня с ума. Мой личный триггер.

Еще через полчаса Максим начинает кукситься и зевать.

— Пойдем-ка, дружок, пообедаем и спать.

Пока Лера хозяйничает на кухне, разогревая еду, мне достается почетная роль няньки. С одной стороны ребёнок, с другой щенок. Оба изнывают, зевают, и мне приходится их развлекать, чтобы не заснули раньше времени.

Вроде получается. Но если честно, я немного взмок."

"После еды, Лера умывает сына и идет с ним к лестнице на второй этаж. На первой ступеньке он устраивает забастовку и начинает капризничать.

— Устал, — Лера берет его на руки, — вот и буянит.

— Можно мне?

— Если пойдет, — она жмет плечами.

— Идем-ка, — я забираю его к себе, — нечего мамке руки оттягивать.

Он уже вялый и не сопротивляется. Наоборот, доверчиво укладывается мне на плечо и зевает.

У меня щемит оттого, что чувствую его тельце в своих руках. Слышу, как колотится маленькое сердце, и в горле неожиданно першит. Растерянно смотрю на Леру и ловлю в ее глазах какое-то странное выражение. Не успеваю понять, что это. Она смущенно кашляет и отводит взгляд.

— Идем, а то уснёт прямо на руках.

Мы поднимаемся на три ступени и снизу раздается надсадный писк. Плач.

Рой со своими маленькими куцыми лапками не может забраться следом за нами.

— Бедолага, — Лера его подхватывает и целует в рыжую макушку, — не бойся. Не бросим.

Засыпаю они практически сразу. Макс на кровати, щенок под. В доме наступает тишина.