– слова застряли в горле, а взгляд, пропитанный осознанием своего положения, устремился на чёрные от гнева глаза ректора.

– Молчать! – рявкнул он так, что аж стекло зазвенело. – Пиши, кому сказал! “По причине того, что я, Эверли, мать его, Дельвиг, не способна следовать приказам командования! Ректор велел сидеть в комнате, а я, Эверли, безголовая, Дельвиг, решила сделать всё по-своему и едва не спровоцировала крупный скандал на королевском уровне!""

Что-то внутри меня надломилось, как сухая ветка. Я подскочила на ноги, едва не опрокинув стул, и протестующе воскликнула:

– Не буду этого писать! Я вас искала!

Даррайн замер.

В следующую секунду и я застыла без движения, наблюдая, как его лицо становится безэмоциональной маской.

Секунда, другая, и он поднёс ладони к лицу, принявшись массировать виски большими пальцами. А когда заговорил, его голос звучал напряжённо-тихо, что пугало сильнее любого крика:

– Нашла, – произнёс он с горькой усмешкой. – Довольна?

Я сглотнула комок в горле и часто заморгала, отгоняя с глаз предательскую влагу.

– Ректор Орхард, я получила записку, – торопливо объяснила ему, хлопая дрожащими пальцами по карманам в поисках смятого бумажного листка.

– Там было написано... про маму. Что ей грозит опасность. Я должна была...

Пальцы, наконец, нащупали шероховатый, чуть влажный комок, и я протянула его Даррайну. Сжав губы в жёсткую линию, он развернул его и хмуро ознакомился с содержимым.

– Жива твоя мама, – процедил сквозь зубы, и что-то в его взгляде дрогнуло. – Она ещё со вчерашнего дня находится в Школе под охраной.

Несколько мгновений я стояла в оцепенении, пытаясь переварить услышанное.

Мама жива.

Всё это время в безопасности.

А я... что?

Туго натянутая струна в груди со звоном лопнула, и все эмоции выплеснулись наружу волной жидкого огня.

– А мне сказать нельзя было?! – в ушах загудело от собственного крика. – Вы жестокий и бездушный гад, ещё и ругаете меня? Окажись вы в моём положении, когда безумно дорогой человек в опасности, что бы вы сделали? Сидели бы в комнате? А? Ответьте! Да чего я тут распинаюсь, вы и не ответите! Вы вообще чёрствый и каменный!

Выпалив всё, что накопилось, я резко отвернулась.

Слёзы жгли глаза, но я не собиралась доставлять ему удовольствие видеть мою слабость.

Надо собирать вещи и уходить. Подальше отсюда, и в первую очередь от него…

Уеду из Даркайна вместе с мамой и братом.

– Я бы послал ко всем демонам этикет, когда во дворец влетел Фьюрран и сообщил, что одну хорошо известную мне студентку толкнули под копыта коня Иль Кана, а после этого её уволокла стража, – голос Даррайна прорезал тишину, заставив меня застыть на полушаге.