Он рассуждает так, будто я не человек вовсе, а дипломат или кресло, которое он купил. Неодушевленный предмет, в общем. Когда такое было, чтобы неодушевленный предмет хотел освободиться от хозяина? Непорядок.

Где тут любовь? Тут сплошное потребление. А ведь это все началось не сегодня. И даже не год назад. Как я могла допустить такое к себе отношение?

Еще и касался меня своими ручищами, после того как лапал Веру!

Фу-у-у…

Смотрю на свою правую руку, чувствую, что под ногтями что-то есть. Очищаю один ноготь и понимаю — это частицы кожи Айка, я ведь здорово полоснула его ногтями.

Надо было еще! И по роже тоже.

Быстро лезу в сумку за влажной салфеткой, вытираю руку. Потом беру новую, тру левую щеку в том месте, где он касался меня пальцами. Потом задираю футболку, тру бок. Хочу стереть с себя его прикосновения, память о них. Пока делаю это, чувствую, как по щекам начинают катиться слезы.

Пытаюсь уговорить себя успокоиться и не могу.

— Ма-а-аш, ты в порядке? — сестра бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— В порядке, — стараюсь задавить в себе всхлип, а он все равно вырывается наружу.

— Прости меня, — тянет Катя.

— За что? — поворачиваюсь к ней.

Сестра морщит губы и отвечает:

— Мне надо было раньше к вам бежать, а я куклы Лианы пихала в сумку, боялась, вдруг он нас сразу выгонит. Она ж без них жить не может… Дура я! Надо было тут же нестись к тебе, тогда бы он не стал на тебя накидываться. Или вообще надо было ехать туда с какой-нибудь охраной или полицией, а не самим вот так…

Вспоминаю то ощущение абсолютного бессилия, когда Айк прижимал меня грудью к стене. На какие-то секунды я реально поверила в то, что он возьмет меня силой.

Не знаю, сделал бы он это или все же одумался бы. Хочу верить в последнее, но в любом случае впечатлений я хапнула на всю оставшуюся жизнь. Меня впервые вот так прижали. Однако Катя тут точно ни при чем.

— Ты не виновата, — качаю головой. — Спасибо тебе, что выручила и помогла с вещами.

— П-ф-ф, за это точно не надо благодарить. — Она машет рукой и сворачивает на нужную нам улицу. — Но какой он… Я никогда Айка таким не видела!

— Мне сейчас кажется, я вообще его раньше не знала, — говорю со вздохом.

Меня снова начинает колотить, как будто это вторая волна отходняков.

В довершение всего у меня в сумочке начинает вибрировать телефон.

Достаю, вижу на экране имя мужа.

— Айк, — обреченно вздыхаю.

— Я бы на твоем месте не брала трубку, ничего хорошего ты не услышишь, — фырчит сестра.

— Знаю.

Сбрасываю его звонок. Авось дойдет, что я его слышать после всего не хочу.

Но нет, не доходит.

Айк звонит второй раз, третий, четвертый.

Я сбрасываю и сбрасываю, а он набирает меня опять.