Судя по их хмельным выкрикам, праздновали они уже с утра чье-то день рождения. И даже по такому случаю прогуляли работу в местном колхозе, мотивируя это тем, что пахотная страда еще не наступила, а уборочная давно закончилась. А вот день рождения Витьки Косого никак нельзя пропускать. Как никак юбилей у него. Тридцать годков оболдую стукнуло. Вот и шли мужички навеселе, облаченные в штопанные фуфайки нараспашку во всю ширину русской души, и горланили на все село песню задушевную “Ой, мороз, мороз не морозь меня”. Увольнения за прогул они не боялись по одной простой причине, что работать больше некому. Деревня хоть и процветала, но умелые рабочие руки всегда в дефиците.

Лишь один мужичок был совсем не весел, и морда трагическая, совсем как у Пьеро — вот вот заплачет. Это и был именинник Витька Косой. Судя по сбитому прицелу его глаз, прозвище он получил совсем не зря.

— Здорово, мужики, — я остановил колоритную процессию, что только что затарилась горючкой, и боеприпасами в виде шпрот и сосисок в сельмаге.

— И тебе не хворать, — прищурился на меня самый старший из них в ушанке набекрень из меха непонятной серой животины, которая, казалось, сдохла еще в прошлом веке собственной смертью. — Городские чтоль?

— Где тут у вас медпункт? — проигнорировал я вопрос.

— Так тут недалеко, за домом Савелича налево, — ответил другой мужик с медвежьей порослью, выбивавшейся из-под тельняшки. А что случилось?

— Мальчик руку повредил, — кивнул я на Алешу, который уже не ныл, а припух и настороженно смотрел на деревенских, опасаясь возможного мордобития или других казусов с их стороны.

Но мужики оказались радушными и по деревенски общительными.

— Так мы как раз туда идем! — воскликнул третий немного шепелявя, так как в его улыбке явно не хватало нескольких зубов. — Айда с нами! Проводим. А руку лечить надо, — с этими словами он вытащил из за пазухи заветный пузырь, купленный, вероятно, на священную заначку и сердечно протянул его Алексею, — хлебни обезболивающее, браток, а то морда у тебя совсем грустная, как у Вити именинника. Он тоже хворает. Представляете! Кость рыбья в горло впилась. Зараза! Вот ведем к врачу его. Но ты хоть выпить можешь, а он нет. Гляди как на весь мир волком смотрит. Тяжко ему. Эх…

— Спасибо, я крепкое без закуски не могу, — поджал губы Алексей. — Да и неудобно как-то перед врачом в пьяном виде появляться.

— Да ты что? — не унимался угощатель. — У нас не город, народ не гордый, все свои. И потом, врача настоящего в Мохово отродясь не было.

— Как так? — Алексей аж остановился и сразу забыл про боль в плече. — А кто же тогда к медпункте сидит. Ваш этот полуголый целитель? — от таких предположений Катков даже назад попятился.

— Не-е! Не он, — махнул рукой старший.