— А что у вас за вечерний променад такой, да еще и в виде непотребном?

— Отчего же непотребном? — спокойно ответил “Толстой”. — Человек рождается таким, а все что сверху, есть порок и блажь, что отрывает нас от единения с природой-матушкой.

— То есть если голый, то святой, а если портки обувку надел, то сразу грешен стал? — саркастически выдал Горохов.

Вместо продолжения перепалки главный морж вдруг миролюбиво заявил:

— Меня Иван зовут. И то что вы видите, это не путь к просветлению, а исцеление силой природы. Вы можете тоже попробовать. Вы почувствуете, как заново начинаете жить…

— Спасибо, в другой раз. Мне бы курить просто бросить, а заново жить нет желания.

— Как знаете, но я бы не зарекался. Приходите к нам на собрание. Завтра в полдень у меня в доме. Спросите целителя Ивана. Тут все знают где я живу.

— Обязательно придем, — злорадно ухмыльнулся Горохов. — Не сомневайтесь. Мне много о чем с вами поговорить нужно.

— Если вы о пропавших женщинах, то нам об этом ничего не известно, — неожиданно выдал Иван. — Но вы все равно приходите.

Целитель развернулся и повел свой выводок дальше в ночь.

— Хм-м, — Горохов озадаченно сдвинул пыжика на затылок. — Он знает кто мы. Странно все это.

— Ничего странного, — проговорил я. — Это же деревня. Сарафанное радио работает со скоростью звука. Тут каждый знает, как зовут соседскую корову, и во сколько вчера муж у Зойки продавщицы из сельмага домой пьяный пришел.

— Какой Зойки?

— Ну, или Верки, это я так к слову. В деревне все на виду. Вы, Никита Егорович никогда не жили в деревне?

— Не приходилось как-то. Даже проездом не задерживался. Из своего родного провинциального городка еще в молодости в Москву попал, да так там остался. Прижился.

— Не зря говорят, — пошутил я. — От сумы, от тюрьмы и от Москвы не зарекайся!

Мы зашли в дом.

— Это что получается, Никита Егорович? — всплеснул руками Катков. — Они сумасшедшие?

— Не думаю, — ответил следователь. — Больше похоже на фанатиков.

— Скорее всего, — вмешалась Света, — это что-то вроде секты.

Света была права — попахивало культом и групповым помешательством. Сейчас секты не слишком распространены. Возникновение гуру различного пошиба — явление в СССР скорее экзотическое (если не считать гуру ЦК КПСС). Это потом в девяностых их станет как грибов после Чернобыльского дождичка.

Что общего между сомнительными религиозными культами, сетевым маркетингом и тренингами по личностному росту? Все они строятся по принципу секты. Во главе авторитетный лидер, чьи слова и действия не подвергаются критике и не оспариваются.