Рядом в луже крови сверкнул скальпель. Через несколько секунд он совсем утонул, а Кузнецов уже не дышал и обмяк. Я пощупал горло — пульса нет.

— Вот падла! — плюнул я, стаскивая с его руки ремень. — Сдох как пес. Но нам ничего не сказал. Что же он такого скрывал?"

"Света успокаивала врачиху и уже аккуратно вывела ее из лаборатории. Молодец. Смерти не боится. Кремень, а не девушка. Может, я что-то о ней не знаю?

***— Дело сдвинулось с мертвой точки! — Горохов мерил шагами кабинет, что выделили нам в Абаканском УВД, в старом корпусе.

Комнатка убогая, с единственным оконцем на уровне колен.

Дощатым полом и кривыми, обитыми непонятно какими деревянными панелями стенами. Как будто их уже откуда-то отдирали после нескольких лет службы и потом притащили сюда.

— Вся область всполошилась из-за суицида Кузнецова, — продолжал Горохов. — Молодцы, хорошо обработали, что сказать. Теперь, конечно, знаем, что в правильном направлении движемся. Но за то, что до смерти допросили — за это вам устный выговор. Как вы так его умудрились довести до самоубийства?

— Этот метод такой, Никита Егорович, — оправдывался я. — Коронации, называется.

А по простому — по лбу обухом, чтоб корона слетела.

— Конфронтации, — поморщилась Света, поправив меня. — Я просто не ожидала, что “пациент” такой неустойчивый психически окажется. При беседе налицо были признаки лжи и тревожности. Но он выбрал агрессивную позицию, как защиту в разговоре с нами. Я хотела размягчить его немного и дать тревоге завладеть психикой.

— Очень хорошо это у вас получилось, — язвительно заметил следователь. — Так хорошо, что он порезал себя. Слава Богу, хоть на вас не кинулся. Ну да ладно. Победителей не судят.

Тела уже в областном СМЭ. Я туда еще Алексея отрядил. Лично смотрит за ходом проведения исследований. Ждем результатов, и от них уже будем отталкиваться. А на сегодня пока все. Отдыхайте. Завтра, я думаю, предварительные результаты уже будут.

***Освободившись пораньше, мы вернулись в гостиницу. Вечер обещал быть долгим. Разузнав у местных о месторасположении кинотеатра, я решил пригласить Свету в кино. Но, как назло, из СМЭ уже вернулся Алексей и коварно упал нам на хвост. Пришлось это великовозрастное дитя взять с собой. Третьим лишним.

И фильм, на который мы собрались, назывался прямо в тему: “Трое в лодке, не считая собаки”.

Горохов от похода в кино отказался. Заперся у себя в номере и в сотый раз изучал материалы дела. Чертил какие-то только ему понятные схемы, отрешившись от всего мира.

Комедию про собаку, Ширвиндта и Миронова я смотрел в сотый раз. Каждый раз с удовольствием. Но на большом экране и с красивой девушкой рядом — впервые. Правда, мой романтический настрой периодически безжалостно прерывался фырканьем и гоготанием Алексея.