— Интересно, как это я должен был понять, кто из них девочка, а кто мальчик? — злится Соколовский.

— Проявил бы фантазию, — фыркает Лёха.

— Лучше молчи, Шастинский, — кривится Макс. — А то я твоим языком щас тут весь асфальт подмету.

— Так я не понял, а что у нас за спасительная миссия-то была? — чешет затылок Кир. — Кого спасать надо было?

Прикрываю глаза рукой: вот нахера он напомнил?!

И да, Лёха тут же пользуется моментом, и разворачивается обратно к вольерам.

— Стой, малахольный! — шиплю ему в спину, но в ответ получаю только призрачный хохот.

Этому идиоту совсем жить надоело?

Догоняю друга, когда тот уже воюет с замком на решётках, за которыми сидели волки.

— Ты придурок, последние мозги пропил, — оттаскиваю его от клетки.

— Да отпусти ты! — отталкивает меня. — Ты видел, что с ними творят в таких заведениях! Нам ещё спасибо скажут!

— А куда, по-твоему, эти животные пойдут? — теряю терпение. — Думаешь, купят билеты до своих естественных мест обитания и укатят в закат?

— Представляю, — закатывается Егор. — Садишься ты в самолёт, а на соседнем кресле страус газетку читает!

— Не смешно, — кидаю на него предупреждающий взгляд, и Корсаков затыкается. — Прикинь, что будет, если они начнут нападать на людей на улицах города! Да их же всех перестреляют!

Лёха пару минут смотрит в сторону волков, которые, почуяв что-то неладное, начали нарезать по клетке круги.

— Чёрт, это я не подумал…

— Гринписовец недоделанный, — ворчу себе под нос, но парни всё равно слышат и начинают ржать.

Иногда они хуже любых маньяков, если в их пьяные головы придёт какой-то бред.

С горем пополам перелезаем обратно через забор и вызываем такси до своего коттеджа — допивать. И всю дорогу к дому я не могу выбросить из головы фразу Лёхи.

«Слушай, Матвеев, тебе не похер? Может хватит постоянно париться о том, что будет, и вместо этого просто плыть по течению?»"

"Не верится, что я это говорю, но, может, Лёха в каком-то смысле прав? Что, если я зря пекусь о чувствах Полины; быть может, в её случае я наоборот должен поступить неправильно, потому что иначе нельзя? Или наоборот престать за неё бороться и просто ждать, когда она сама поймёт, что со мной ей будет лучше? Нет, второй вариант — точно не вариант; зная её характер, можно сделать стопроцентный прогноз на то, что она выйдет за Аверина, даже если будет всю жизнь страдать. Она же упёртая и независимая; лет десять добивалась своего призрачного статуса и иллюзорности лучшей жизни. Считает, что находится на верхушке мира и имеет всё, о чём можно мечтать, а на самом деле добровольно заперла себя в клетке и позволила надеть на свои ноги кандалы покорности и послушания.

Словно тряпичная марионетка, но она этого будто не замечает.

А может, не хочет замечать.