Наверное, я не прав, но я вам верю. Может быть, вы – слепое орудие в чьих-то руках. В таком случае мне вас искренне жаль. Вами просто кто-то воспользовался.

– Уверяю вас, мною никто не манипулирует. Решение проконсультироваться с вами – это мое собственное решение. Более того, я скрывала его от всех моих коллег и от руководства отдела. Не надо меня жалеть, Олег Григорьевич. Давайте лучше разберемся вместе в том, что вызвало у вас такую злость. Скажите мне, что произошло.

– Что произошло? Хорошо, я скажу вам. Вам подсунули не те сведения. Либо кто-то вас обманывал с самого начала, либо кто-то подменил записи в вашей папке.

– Да с чего вы это взяли? – воскликнула Настя. – Зачем кому-то обманывать меня и подсовывать липовые сведения? В этом может быть заинтересован только сам убийца. Не хотите же вы сказать, что преступник – кто-то из моих коллег?

– Как знать, – уклончиво ответил Самойлов. – Во всяком случае, сведения о втором потерпевшем таковы, что заставляют меня сомневаться. Более того, я посмотрел и данные на третьего задушенного. И знаете, что я вам скажу, уважаемая Анастасия Павловна?

Ей вдруг стало страшно.

Она даже не смогла бы вразумительно ответить, почему. Обыкновенный небольшой кабинет в здании, где полно сотрудников органов внутренних дел. Рядом с ней – уважаемый профессор, доктор наук, милый интеллигентный человек, полковник милиции. Почему же ей так страшно, как будто свет кругом погашен и из каждого угла в любую секунду могут вылезти ядовитые змеи или выскочить вооруженные психи? Сердце колотилось, как бешеное, ладони стали влажными, пальцы дрожали.

– Эти убийства совершили разные люди, Анастасия Павловна. Совершенно разные.

И они не маньяки.

Глава 7"

"Денисов все-таки позвонил. И Настя с недоумением прислушивалась к себе, пытаясь понять, огорчает ли ее этот факт. С одной стороны, нет вроде бы ничего опасного в том, что пожилой человек накануне сложной операции хочет повидаться с теми, кто ему небезразличен. Но с другой стороны, этот пожилой человек – сам Эдуард Петрович Денисов, а это уже немало.

Звонок Денисова раздался поздно вечером в субботу. Они договорились, что Настя приедет к нему в клинику в воскресенье, потому что операция назначена на понедельник.

Вид Денисова ее ужаснул. Они не виделись чуть больше года, и за это короткое время болезнь успела состарить его лет на пятнадцать. Однако, памятуя предупреждение Анатолия Владимировича, Настя изо всех сил старалась не показать своих чувств.

– Вы удивлены моим приглашением? – спросил ее Денисов, насмешливо улыбаясь.

Только по этой насмешливой улыбке и можно было узнать прежнего Эдуарда Петровича. У него даже голос изменился, а речь стала замедленной и словно затрудненной.

– Удивлена, – призналась Настя.