Ему сказали, что там оказывают помощь человеку, чья причастность к происшествию пока неясна. Оружие не применял, стоял рядом с автомобилем, из которого преступники открыли огонь по милиционерам.

В салоне Доценко увидел человека на каталке, капельницу, множество приборов. Женщина-врач повернула голову и вопросительно взглянула на оперативника.

– В сознании? – спросил Михаил.

– Да. Хотите с ним поговорить?

– Хочу. Но сначала с вами.

Она с трудом разогнулась, и только тут Доценко увидел, что это грузная немолодая женщина. Он протянул ей руку и помог выбраться на улицу.

– Как он?

– Тяжелый. Даже везти боюсь, не дай бог ухаб какой-нибудь. Кое-какие препараты я ему ввела, но у нас мало что есть, сами знаете. Хочу подождать немного, может быть, состояние хоть чуть-чуть стабилизируется, тогда можно будет везти в стационар.

– Как долго я могу с ним разговаривать?

– Ну, – врач грустно усмехнулась, – в таких ситуациях хорошие врачи вообще не разрешают беспокоить больного. Но я, наверное, плохой врач. У меня пять лет назад сын с невесткой погибли, убийц так и не нашли до сих пор, теперь их уже и не ищут, я так думаю. Сын на месте скончался, а невестка еще три часа жила, была в сознании, и врачи к ней следователя не пустили, боялись тревожить, надеялись, что удастся ее вытащить. Не вытащили. А ведь она могла что-то сказать… Для врача самое главное – жизнь больного, а для милиции – поимка преступника. Так и тянем каждый в свою сторону.

Она махнула рукой, указывая Михаилу на дверь.

– Попробуйте поговорить с ним. Только смотрите, чтобы он не шевелился. Если что – сразу зовите, я буду здесь стоять. Покурю пока.

Доценко согнулся и полез в салон. Вглядевшись в серое, с запавшими щеками лицо человека, лежащего на каталке, он не поверил своим глазам. Вчера весь день он то и дело разглядывал фотографию этого человека, полученную из паспортного стола. «Не может быть», – подумал Михаил, и тут же по едва заметному движению лицевых мышц раненого понял, что не ошибся. Тот его тоже узнал.

– Евгений Ильич? – осторожно спросил Миша.

– Здравствуй, капитан. Имя мое помнишь… Уважаю. И я тебя не забыл…

Говорил Парыгин с трудом, едва шевеля губами, очень тихо, но внятно.

– Что произошло, Евгений Ильич? Как вы здесь оказались?

– Мимо шел. Не вру, капитан. На третьем этаже квартира номер девятнадцать, там женщина с ребенком, родственница моя. К ней шел. А козлы эти в «Форде» ее пасли, она им деньги должна. У меня в кармане документы на квартиру, продавать собрался, чтобы она долг вернула. Не успел оформить…

Парыгин замолчал и закрыл глаза.

– Евгений Ильич! – встревоженно позвал Доценко.

Веки дрогнули, но глаза не открылись.

– Знаешь, капитан, за что я вас, ментов, ненавижу? – прошелестел тихий голос.

– Догадываюсь.