Ему казалось, что вместе со скупой мужской слезой у него вытек и глаз. Боль была адской.

– Вы должны нас отпустить! – дрогнувшим голосом заговорила Лизавета, но что-то в интонации заставило Льва замолчать и взглянуть уцелевшим глазом на женщину.

– Верни пистолет на стол, Лизавета, – спокойно произнес Ржавый.

Виткинчук не сомневался, что женщина не станет в него стрелять. Однако дуло оружия, нацеленного в грудную клетку, не радовало.

– Отвезите нас домой! – чуть громче потребовала Латышева.

– Лизка, прекрати кричать. Василису разбудишь! – мягко продолжил Лев, медленно подняв ладони.

Он видел, что Лиза напугана, пистолет дрожал и оттягивал руку. Должно быть, женщина едва ли не в первый раз держит «ствол».

Лева медленно двинулся вперед.

– Стойте на месте! Я буду стрелять! – пропищала Лиза, а Ржавый уже встал вплотную к ней.

Дуло пистолета уткнулось в центр груди, вжалось в ткань рубашки. В полумраке комнаты Ржавый отчетливо видел огромные глазища Лизы, мокрые щеки, закушенные губы.

Выстрелит? Почему-то Лев перестал сомневаться, что Лизавета способна это сделать.

– Ты правда этого хочешь? – тихо пробормотал мужчина."

"Лев смотрел в заплаканные глаза женщины и не испытывал страха. Он вообще, походу, запутался в себе. Понимал одно: Лиза до чертиков напугана. И не столько от того, что тычет в живого человека пистолетом с угрозами выстрелить, а от того, что против воли вынуждена с дочерью сидеть в чужой квартире.

– Я просто хочу, чтобы Вася была в безопасности, – сдавленно прорыдала Лиза, а Лев накрыл ладонью свой пистолет. Настойчиво отобрал его из обессилевших пальцев и вернул на столик.

– Вам ничего не угрожает. Я же обещал, – мягко произнес Ржавый и обнял женщину, сначала осторожно за плечи, а после притянул ближе.

Лизавета разрыдалась еще громче, навзрыд, комкая ткань рубашки Ржавого. А он почему-то улыбался и гладил спину и затылок женщины.

– Все, Лизавета, хватит сырость разводить. Васька проснется, испугается, – бормотал Ржавый.

– Она ничего не боится. Даже вас, – шмыгнула носом Лиза.

– Думаешь, меня нужно бояться? – поинтересовался Лева.

– Наверное.

– И ты боишься?

– У вас синяк под глазом. Надо лед приложить, – вновь шмыгнула Лизавета, а потом и вовсе, вынув платок из заднего кармана брюк Ржавого, высморкалась в него. – Ой, простите. Просто помню, что он у вас там... лежит...

Лиза попыталась торопливо вернуть платок обратно, а Виткинчук негромко рассмеялся.

– Пойдем, приложим к моей морде чего покрепче льда, – предложил Лева и подтолкнул женщину в направлении кухни.

– Я не пью спиртного. Мой бывший муж был алкоголиком, – пояснила Латышева.

– Ясно. А чай пить можно? Или крепче воды ничего нельзя? – хмыкнул Ржавый. Ему совсем не понравилась тема беседы.