Выворачиваю содержимое в поисках телефона, и найдя наконец нужный предмет, возвращаюсь к бутылке с виски. Вновь наливаю очередную порцию и уже аккуратно подхожу к окну. Кажется, его нужно пить маленькими глотками, так безусловно лучше.

Прислоняюсь лбом к окну и только сейчас до конца осознаю слова Марины. Оказывается, наличие девушек-это ерунда. Пустяк, совершенно ничего не значащий, а вот ребенок-это уже совсем другая песня. Жена! Жена и ребенок. Ребенок! Как так? Это ведь я хотела от него сына. С такими же синими глазами. И дочку. Дочку тоже хотела…

Глотаю алкоголь и ставлю уже полупустой бокал на подоконник.

Вытираю поток непрошенных слез, но они откуда-то берутся вновь и вновь. Это конец, отчетливо бьется одна и та же мысль в голове. Конец. Сжимаю и без того тяжелые виски и не могу сообразить, что же делать дальше. В глазах пелена от непрекращающегося соленого водопада. Тру руками лицо и глаза, чтобы привести себя в чувство и вдруг осознание того, что у меня есть еще Тоша, вызывает во мне улыбку. Отталкиваюсь от подоконника и иду в спортивную комнату, где мой пушистик всегда любит спать. Только ни в спортивной, ни в моей спальне, ни в спальне брата его не оказалось. Обошла гостиную, ванную-пусто. Чушь какая-то, ничего не понимаю. И ведь всегда откликался, даже если спал. Может выбежал, когда я открыла входную дверь? Очередная чушь! Он никогда и никуда не выбегал. Какое-то нехорошее предчувствие засело где-то в груди. Правда оно быстро улетучилось, когда я вошла в гостевую и наклонилась к пушистому комку. На смену предчувствия пришло осознание, что Тоши больше нет. Нет, теоретически он, конечно, есть, но уже не здесь.

— Ну почему именно сейчас, малыш? Ну зачем?

Сажусь на пол и начинаю гладить Тошку.

Зачем я вообще поехала на эту дурацкую пирушку? Сейчас может быть все было бы по-другому. И Тоша был бы жив, и жила бы дальше в своих иллюзиях, мечтая о синеглазом сыночке и лапочке дочке.

Не знаю сколько так просидела, голова была настолько тяжелой и замутненной, что я абсолютно перестала различать реальность. Очухалась только от телефонного звонка. Взглянула на дисплей, на котором сквозь пелену в глазах четко увидела «Олег». И тут из меня попер неконтролируемый приступ истерического смеха. Закончилось все тем, что кое-как я все же встала с пола и со всей дури запустила телефон в стену.

Вот так определенно лучше.

На ватных ногах дошла до ванной, ополоснула лицо ледяной водой и стала рыться по ящикам. Беру запакованное лезвие и сажусь на пол. Всегда была трусихой, ни на что неспособной, а тут совершенно не страшно. Единственным виденьем, перед тем, как полоснула себя лезвием по запястьям, был Олег. И все равно люблю-последняя четкая мысль, пронесшаяся в моей воспаленной голове. А дальше закрыла глаза и стала считать.