Смотрит на меня несколько секунд, а затем подходит ко мне и берет пачку сигарет. Закуривает одну и качает головой. — Ты урод, Самарский, я же бросил курить.

— Один раз не считается.

— Считается. У Наташи очень хороший нюх. Все равно никак не укладывается в голове. Она же была с каким-то пидарковатым парнем, бл*дь, как его там, у тебя дома он еще был и тут на ее дне рождения тоже был.

— Серж. Мальчик из эскорт услуг. Сначала она наняла его, чтобы позлить меня, потом, чтобы ты поверил, что у нее есть парень.

— Как все запущено то…

— Слушай, поехали ко мне домой, Вика там уже, наверное, мои похороны устроила.

— Может и не зря планирует похороны, — зло бросает Максим, затягиваясь сигаретой. — После твоего дня рождения ее якобы завез ты, оказалось, что не ты. Кто это был?

— Это я был в комнате. Зачем ты интересуешься этой херней? Максим, я не изменяю Вике, не надо искать того, чего нет.

— А причем здесь измены? — тушит окурок и отбрасывает в сторону. — Я пытаюсь воспроизвести картину в целом.

— Не надо тебе ничего воспроизводить, это наша жизнь. Вика взрослая девочка и если сама тебе что-то захочет рассказать-флаг ей в руки. Послушай, я не хочу ее оставлять сейчас одну. Поехали?

— Ладно. Я телефон забыл на столе."

"Максим возвращается в ресторан за телефоном, а я смотрю ему вслед и не понимаю, осознал ли он мною сказанные слова до конца. Сажусь в машину, через минуту ко мне присоединяется Островский. Выезжаю с места, стараясь смотреть на дорогу, но вырывающийся смех, рядом сидящего Макса, не дает мне сконцентрироваться на дороге.

— Прекрати усмехаться.

— Теперь я понимаю почему Вика так ненавидела Марину, а я-то думал она меня ревнует.

— Мой тебе совет, не произноси это имя при ней, у нее начинается приступ неконтролируемого бешенства.

— И не только у нее одной.

За столь короткую поездку Макс не произнес ни слова, только что-то бубнил себе под нос, изредка косясь в мою сторону. Одному Богу известно, что он там накрутил в своей голове.

Зайдя в дом, Вика тут же кидается мне на шею, а потом, видимо осознав, что я цел и совсем не один, прекращает так демонстративно радоваться и обращает внимание на брата.

— Прости меня, пожалуйста.

— С тобой я поговорю потом, дорогая сестрица. Чеши спать, взрослым дядям нужно обговорить все до конца.

Вика что-то хочет сказать, но я жестом останавливаю ее и указываю рукой наверх. Не знаю откуда такое послушание, но она все же идет к лестнице, демонстративно фыркнув.

***

— У меня плохой маникюр? — интересуясь у Островского, пьющего очередную рюмку виски. Шутить, конечно, совершенно не вовремя, но его постоянный взгляд на мои руки просто добивает, лишая меня терпения.