Это был слишком большой срок, чтобы я успела надумать в своей больной голове все, что только возможно. А потом мы праздновали день рождения Максима и там была моя любимая Марина. И как-то невзначай, подсаживаясь ко мне за столик, она с кем-то разговаривала о своей беременности и дате свадьбы. А потом и лично мне подтвердила. Это потом я поняла, что она это сделала специально, а тогда для меня это был крах. Все сложилось в очень даже логическую цепочку-ты не звонил, потому что тебе просто не хотелось меня обижать, — отталкиваясь от подоконника, на одном дыхании проговорила Вика.

Вновь поежилась от ледяного ветра и затянув потуже рубашку, снова повернулась ко мне спиной. Тихонько подошел к ней сзади и закрыл это дурацкое окно.

— А дальше я поехала домой, нашла мертвого Тошу, влила в себя приличную порцию виски, и с совершенно затуманенной головой пошла в ванную и полоснула себе лезвием вены. Я не знаю зачем я это сделала… не знаю. Просто все навалилось.

— Тебя нашел Максим?

— Да. Я знаю, о чем ты думаешь, но я сама виновата, — поворачиваясь ко мне, со слезами на глазах шепчет Вика. — Сама. Никто меня к этому не тянул, и ты тут ни при чем.

Вместо того, чтобы хоть что-нибудь сказать в ответ, я стою как вкопанный и ловлю губами воздух. Всегда знал, что сказать в ответ любому собеседнику и в любом состоянии, а сейчас я как будто потерял дар речи. Но так и не произнеся ни слова, я притягиваю Вику к себе, положив ее голову к себе на грудь. Не знаю сколько мы так простояли, я бы, наверное, и дальше как самый настоящий идиот стоял бы так, если бы не почувствовал, как промокла моя рубашка.

— Вик, — обхватываю ее лицо ладонями. — Прости меня, пожалуйста.

Прости, — вытираю ее слезы, а самому хочется в ответ разреветься словно мне пять лет. — Я даже не мог предположить, что такое могло произойти. Просто не мог.

Наклоняюсь к ней и лихорадочно целую соленые от слез щеки и губы. Вика лишь всхлипывает в ответ и что-то бессвязно шепчет.

— Прости… прости… Я мог тебе тогда позвонить и все объяснить. Мог. Но я и подумать не мог ничего про Марину. Я никогда ее не любил, слышишь? Никогда. Клянусь тебе никого и никогда. Только тебя.

Вика поднимает на меня свой заплаканный взгляд, молча убирает мои руки и идет к двери.

Смотрю вслед ее удаляющейся фигуре и ничего не могу сообразить. В голове абсолютная каша, а на душе полный пи*дец. Иду вслед за ней совершенно не ощущая ног. Расстегиваю пуговицы душащей меня рубашки и останавливаюсь как пришибленный. Вика стоит у новогодней елки, а рядом с ней лежит собака, которая уставилась на меня как на инопланетянина.

— Тебе нравится елка? — неожиданно спрашивает Вика.

— Нравится.

— Это хорошо, что нравится. Только давай договоримся, ты не будешь меня жалеть.