Связаться с береговой охраной удалось лишь с десятого раза.

А в это время, словно издеваясь, хлынул ливень. Ветер рвал паруса лодки и одежду людей.

— Слишком много совпадений! — рассердился Михаил. — Вы обещали полный комфорт и безопасность. Так какого черта сейчас происходит?

— Сам не пойму, — развел руками капитан Барет. — Мы проверяли моторы, прежде чем отплыть. Да и ухудшения погоды не ожидалось.

Михаилу стало казаться, что над ними навис злой рок. Особенно после того, как береговая охрана приказала оставаться в бухте и не выходить в открытый океан до утра. Помощь также обещали прислать утром.

— Жаль, здесь кругом голые скалы, — заметил Джим, осматриваясь по сторонам. — Иначе можно было поиграть в робинзонов.

Михаилу подобная идея не понравилась. Совсем не такого окончания вечера он ожидал. Да и сам Джим утратил оптимистичный настрой, особенно после того, как обнаружил течь в днище.

— Это точно провокация! — заявил капитан. — Мы всегда проверяем лодку перед отплытием. Чтобы образовалась такая пробоина, нужно было сильно постараться.

— Кто-то сделал это преднамеренно, — добавил Джим. — О рифы так невозможно разбиться. Тут работали инструментами.

— Наверное, кто-то «постарался» в тот момент, когда мы ездили за снастями, — поделился капитан размышлениями. — Но кому и зачем это нужно, я ума не приложу. От нас клиенты всегда уходили довольными. Если только…

Отец и сын разом посмотрели на Михаила. Он лишь нахмурился сильнее и, перебрав в уме всех тех, кто мог желать ему если не смерти, то неприятностей, не пришел к однозначному выводу. Конкуренты не стали бы действовать так нелепо, нашли бы более подходящий способ. Так что личность злопыхателя пока осталась неразгаданной.

В итоге вместо романтического ужина Михаил занялся заделыванием пробоины. Высадиться на скалы он не решился: там Маше было бы еще хуже, чем в каюте. Тогда бы она заработала не только расстройство желудка, но и воспаление легких.

— Бесовщина какая-то!.. — не сдержался он. — Такое ощущение, будто нас прокляли."

"Он никогда не был суеверен, но в этот миг почему-то вспомнил отца Ираклия. Не его ли молитвами наслано несчастье?

Все то время, пока мужчины занимались работой, Маша не покидала кухни. Она хоть и приняла лекарство, все равно чувствовала себя неважно. Меряя шагами пространство помещения, она напоминала запертую в клетке тигрицу. Один раз попыталась выйти на палубу, но Михаил отправил ее обратно.

Когда же он вошел в кухню, то застал Марию разгуливающей туда-сюда. Она выглядела бледной, испуганной и дрожащей. Но в то же время такой сильной, что одним своим взглядом могла остановить ненастье.

— Тебе бы стоило отправиться спать, — сказал Михаил, стягивая дождевик.

Вода стекала с него и расплывалась лужей по полу.