Ее лицо преображается, от недовольства там и следа не остается. Зато мгновенно приобретает озабоченный вид.

— Что тебе вкололи? Ты столько спал. Это не опасно для здоровья?

— Обычное снотворное. Позвони завтра ей снова. Скажи, что мне стало хуже.

— Она разводиться хочет.

— Перехочет, — сминаю бутылку.

Злюсь. Как бык на красную тряпку уже на это слово реагирую.

Думать об этом не хочу.

Светка вспыльчивая, но отходит быстро. Время на моей стороне.

Не могу я ее потерять. Не представляю просто, как вообще без нее буду. Десять лет вместе. Неужели она готова все перечеркнуть? Оступился. Осознаю. Но не мы первые, миллионы так живут. Какой развод? Что она придумала? Правда верит в то, что я ее отпущу? Никогда.

Я ее полгода добивался. Как приклеенный к ней ходил. Увидел первый раз и пропал. Она из тех женщин, что из головы не выходят. К таким тянешься, на колени перед ними становишься. Жизнь к ногам кладешь. Дышишь только для того, чтобы она улыбалась. Чтобы жила как королева. Я для нее на все готов. И тогда, и сейчас.

Ни одна интрижка, ни одна левая баба никогда ничего не значила. Обычная механика. Разрядка. Желание новых ощущений. Все они пустое.

Сердце только ей принадлежит. Всегда.

— Ты бы подумал о том, что я советовала, — мать снова заводит свою шарманку. — На одной жалости далеко не уедешь, сынок. Ну пожалеет она тебя сейчас, а дальше что? Она слишком независимая. Я тебе говорила, что аукнется тебе еще этот ее бизнес.

Тут мать, конечно, права, после того как Светкин бренд пошел в гору, она сильно изменилась. Постоянно торчит в офисе со своими рисунками и лохмотьями.

Встает рано, спать ложится поздно. Вечно куда-то спешит и опаздывает.

Это было моей глобальной ошибкой — вложиться в ее задумку. Но разве ей вообще можно хоть в чем-то отказать?

Был уверен, что поиграется и бросит. Не учел, что моя девочка упертая, до последнего биться будет. С разводом тоже, но для победы одного упорства и желания мало.

Я ведь не хотел ничего сверхъестественного, просто приходить домой после работы и видеть перед собой красивую, а лучше — всегда голую жену. Хотел, чтобы она все свои силы вкладывала в нас. В дом. В уют. А не в свои тряпки и детей.

Мне от нее никогда не нужно было никаких спиногрызов, потому что они отвлекают. Потому что женщина сразу переключает все свое внимание на мелкий орущий комок и становится наседкой.

Моя Света другая. Я ее видел и вижу другой.

Все ее внимание должно быть моим. Она вся, от макушки до кончиков пальчиков, моя. Ее у меня никто и никогда не отберет. Не позволю. Уничтожу любого, кто хотя бы на нее посмотрит. А глазастых за все время, что мы вместе, было немало. Только где они сейчас? Может быть, кормят рыб?

— Свяжи ее материально по рукам и ногам, так, чтобы выхода у нее не было! — агрессивно выпаливает мать.