А все из уродины-воспы, которая накатала на меня жалобу, мол, я неуравновешенный и вообще шизофреник. Это у нее карательные меры такие были. Видите ли, я ее не слушался и подстрекал к непослушанию остальных. Вот она и разозлилась.

Пока разбирались с моим психическим здоровьем, мне кололи какие-то препараты, от которых хотелось вскрыть вены. И это, учитывая то, что вообще суицидальных наклонностей у меня никогда не было. Я хоть и считал свою жизнь никчемной, но расставаться с ней не хотелось. Инстинкт самосохранения, наверное.

Короче, эти две недели в психушке были худшими в моей жизни. Слава богу, диагноза типа олигофрении, который лепили всем направо и налево, мне удалось избежать. А вот упоминание о пребывании в ""лечебнице для душевнобольных"" в личном деле осталось. Я не знал, могло ли это как-то повлиять на мое будущее, но все же мысль о чистом личном деле привлекла меня.

— Ладно, я согласен, — поразмышляв, ответил я. — Только можно мне теперь на наши идиотские представления не ходить? Задолбало, честное слово.

После недолгих раздумий Ирина Петровна дала добро. В целом директриса мне нравилась. Она была у власти уже третий год, и к ней до сих пор не приклеилась не одна ""кликуха"". А это о многом говорило.

До этого директором у нас был мужчина. Но он с девчонками каких-то дел наворотил. Якобы приглашал их себе домой, чтобы ""помогали"" ему с уборкой, а потом закрывался с ними и… Ну вы сами понимаете. В общем, там скандальное разбирательство было, его уволили и вроде даже привлекли.

— Ну, че она от тебя хотела? — Севка накинулся на меня, едва я успел войти в спальню.

— Теперь буду ходить в обычную школу с ""домашними детками"".

— Да ладно? — у Севы отвисла челюсть.

— Ага. Взамен получу кристально чистое личное дело и рекомендации.

— Братан, это хреново. Сразу говорю, школота тебя за своего не примет. По их мнению, ты неблагополучный беспризорник. А для них это почти то же самое, что зэк.

Сева знал, о чем говорил. Когда он семь месяцев жил в приемной семье, то ходил в обычную школу. Опыт ему не понравился. Все знали, что он бывший детдомовец и обходили стороной.

— Ладно, выкручусь как-нибудь, — ответил я. — В конце концов, это всего один год.

Мы с Севкой пошли в компьютерный класс, шуганули там малышню и до самого вечера рубились в Counter-Strike.

На следующий день в столовой я увидел Аленку. Видимо, недавно вернулась из своего лагеря. ""Вот черт! Лишь бы не заметила. А то сейчас начнет!"" — подумал я. Все лето ей не звонил.

Но она заметила и быстрым шагом направилась ко мне.

— Привет, Ярик! — голос у нее был на редкость писклявый.

— Привет, — ответил я, натягивая улыбку.

— Ну, как лето? Как лагерь? — спросила она, подсаживаясь рядом.