Таким же чокнутым, который стоит на остановке в семь утра в солнечной футболке и намеревается ехать к незнакомым старикам.

Через минут десять подъехал пазик, и мы дружно залезли в старенький автобус. Оказалось, что дом престарелых находился а какой-то богом забытой глуши, и ехать до него предстояло не меньше часа. Кроме нас пассажиров в транспорте почте не было, поэтому ребята громко шутили и обсуждали план поездки.

Я сел рядом с Алисой. Повернувшись назад к пухлой рыжей девочке, которую, кажется, звали Лизой, она увлечено говорила:

— А после концерта и угощений просто непринужденно пообщаемся с ними, погуляем по территории.

Рыжеволосая кивала, соглашаясь с Алисой.

— Вы что, даже концерт подготовили? — удивился я.

— Да, это Алисина инициатива, она Антона даже гитару заставила притащить, — улыбнулась Лиза.

— Ничего особенного, немного песен и стихов, — пояснила моя одноклассница. — Нам несложно, а им приятно будет.

— Слушай, а я до последнего не верил, что все это правда, — покачал я головой.

— Я знаю, — улыбнулась Алиса, убирая шелковистые волосы за спину. — У тебя было такое выражение лица, будто я сказала, что дружу с инопланетянами.

— И давно ты этим занимаешься?

— Волонтерством? Давно, года четыре уже. Все началось с городского субботника и понеслось.

— И тебе это правда нравится? Ну, я имею в виду, общаться со стариками? — я хотел докопаться до истины.

— Да, очень. Но я не только в дома престарелых езжу. Сейчас очень много, кому нужна помощь. Еще есть приюты для животных и детские дома, — упомянув место моего проживания, Алиса метнула осторожный взгляд на меня, как бы боясь обидеть.

— Значит, ты была в детдоме? — поинтересовался я.

— Да, только с ровесниками не общалась. Мы всегда посещали малышей.

— Ясно. И как тебе?

— Ну как сказать… В первый раз, когда я приехала туда, я удивилась, что в материальном плане все довольно неплохо. У детей было много игрушек, некоторые из них современные и дорогие. Только мне показалось, что ребята с ними как-то не очень осторожно обращаются…

— Да, потому что игрушки им не принадлежат. В детдоме по сути нет ничего ""твоего"", отсутствует понятие собственности. А когда не твое, то зачем беречь? — философски заметил я.

— Ну да. В общем, раньше, когда речь заходила о сиротских приютах, я представляла полуразрушенные здания и босых грязных детей, которые питаются черствым хлебом. А потом я поняла, что у детских домов много спонсоров, особенно в больших городах. И главное, чего лишены там ребята, не вещи и не игрушки. Они лишены безусловной любви и семьи. А этого, к сожалению, ни один спонсор дать не может, — вздохнула Алиса.