— Ну как же? В стихах столько смысла, столько любви, столько правды…

— А кто твой любимый поэт? — спросил Ярослав.

— Их много. Сложно выделить кого-то одного. Ахматова, Давлатов, Лермонтов, Асадов — я могу перечислять бесконечно. Хотя если говорить прям о самом любимом, то, наверное, Есенин.

— Да уж… Я и половины из них не читал, — отозвался Калашников, проводя рукой по коротко стриженным волосам. — Ну, а кроме стихов, что нравится?

— Я волонтер благотворительных организаций, — с гордостью заявила я.

Лицо Ярослава вытянулось, он явно был поражен услышанным.

— Ты шутишь? — он изогнул густые темные брови.

— Нет, — ответила я с улыбкой. — На выходных, например, мы едем в дом престарелых ""Белово"".

— И что вы там будете делать?

— Ну как что? Общаться со стариками, угощать их, развлекать. Они там в большинстве своем очень одиноки и всегда радуются, когда мы приезжаем. Я испеку блинчики с вареньем, Семен Евгеньевич их очень любит. Говорит, что это лучшие блинчики в его жизни. Льстит, конечно, но все равно приятно.

— Малыгина, это какой-то прикол, которого я не понимаю? Какие старики? Какие блинчики? — недоумевал Ярослав.

— Да я точно тебе говорю! — воскликнула я. — Это будет четвертый раз, как я в ""Белово"" еду. Не веришь — поехали с нами!

— Куда? К старикам? — он недоверчиво покосился на меня.

— Ну, конечно! Тебе понравится, они славные! А какие смешные истории из молодости рассказывают, просто умора, — рассмеялась я.

Ярослав закусил нижнюю губу и смерил меня внимательным взглядом, пытаясь оценить, не блефую ли я.

— Ладно. Я поеду. Но если окажется, что ты наврала, я тебя отшлепаю, — заявил он, играя бровями.

Мы с Ярославом обменялись телефонами, чтобы я скинула ему информацию по месту встречи для поездки в ""Белово"". Я осталась довольна нашим разговором. Мало того, что у меня получилось вполне по-дружески пообщаться с Калашниковым, так я еще и умудрилась завербовать его в волонтеры для поездки к моим милым старичкам. Думаю, Ярослав им понравится.

Ярослав

Эта Алиса Малыгина оказалась очень странной девчонкой. Как-то мы с ней шли после школы, и она всю дорогу втирала мне, что занимается благотворительностью. Даже ездит к каким-то одиноким старикам и кормит их блинами. Серьезно. Если бы до этого она весь день не вела себя вменяемо на уроках, я бы подумал, что она курнула.

Я никак не мог взять в толк, зачем девчонке, у которой денег куры не клюют, заниматься такой фигней? Зачем ей сдались эти старики? Они, должно быть, ужасно нудные. Знавал я одного деда. Сторожем у нас в лагере работал. Такой надоедливый был, одни и те же истории по сто раз рассказывал, медленно, долго и мучительно. Аж застрелиться хотелось.