""Вот олень! Зачем ты спросил, голодна ли она, если тебе все равно нечего предложить!"" — недоумевал мой внутренний голос. Он был прав, никакой нормальной еды в холодильнике не было.

Неожиданно мой взгляд зацепился за неначатую банку оливок. Я достал ее и поставил на стол, намереваясь открыть. Алиса поднялась вслед за мной и подошла к противоположному краю стола.

— По-прежнему любишь оливки? — усмехнулась она, увидев банку.

— Да. А еще я по-прежнему люблю тебя. Даже больше, чем оливки.

Я сказал это раньше, чем успел подумать. Слова сорвались с моих губ сами собой.

Но я не жалел о них. Во-первых, это было правдой. Во-вторых, могло помочь сломать лед между нами.

От услышанного Алиса замерла. Через секунду ее глаза увлажнились, а через две слезы покатились по щекам. Она обошла стол, приблизившись ко мне. Между нами было не больше тридцати сантиметров, и я чувствовал знакомый и горячо любимый запах ее духов. Какое счастье, что за все эти годы она не сменила парфюм.

— Я тоже люблю тебя, Ярослав. Очень люблю, — прошептала она.

Я обхватил ее руками и прижал к себе, крепко-крепко. Я не хотел больше ее отпускать. Никогда.

— Родная, единственная, любимая, — шептал я.

Она откинулась назад, подставляя губы для поцелуя. Я коснулся их медленно, словно пробуя на вкус. Но они были точно такими, какими я их помнил. Горячими, сладкими и чувственными.

Я подхватил Алису и усадил на стол перед собой. Стоя между ее раздвинутых ног, я сгорал от желания, которое со скоростью света разливалось по телу. Платье Малыгиной задралось так, что, опустив взгляд вниз, я увидел ее трусики. Тонкие, кружевные, черные.

Я, как голодный зверь, впился в нее губами, работая языком активно и властно. Мои руки гуляли по ее спине, волосам, но я никак не решался опустить их ей на колени.

Во мне жил страх. Я боялся, что если возьму ее сейчас, то завтра она исчезнет. Как уже сделала однажды. В памяти вспыхнули фразы из ее письма: ""я тебя не люблю"", ""хочу жить без тебя"", ""мы слишком разные"". И боль, которая в последнее время стихла, вновь острым лезвием полоснула меня.

— Ты меня ранила, сделала больно, почти уничтожила, — стискивая зубы, прорычал я. — Ты переспала со мной, а потом свалила в свою Англию. И ни разу, ни разу не написала!

Я отстранился и посмотрел ей в глаза. Я должен был это сказать. Один раз я уже смолчал о чувствах, не стал задавать вопросы. И это плохо кончилось.

Глава 26

Алиса

В взгляде Ярослава была обида. Его слова были жестокими, но справедливыми.

— Да, я поступила подло, — стараясь выровнять дыхание, сказала я. — Но у меня не было выбора, Яр. Мой отец согласился помочь только при условии, что я порву с тобой и уеду в Лондон.