В общих чертах рассказываю суть обвинений и прошу выехать в отделение немедленно. Он, не колеблясь, соглашается и по голосу кажется взбудораженным.

Третий звонок – секретарю Бойко, которая выучила за этот день мой голос наизусть. Предупреждаю, что если ее шеф со мной не свяжется в течение часа, то я буду у него дома часов через пять и поговорю лично.

Но он не связывается… Мудак!

Телефон молчит, и эта тишина давит на мой головной мозг, как долбанный пресс. Опускаю голову и взлохмачиваю волосы.

На хрена я вообще помчался в эту Москву? Чувствовал, что не надо.

Последние три года у меня бешеное ощущение, что я несусь впереди машины под названием «Вавилон» и вот-вот она меня расплющит в щепки, которые разлетятся по асфальту. А зачем это всё? Ради чего? На жизнь я уже заработал довольно. Ни я, ни моя жена, ни мои дети голодать уж точно не будут.

В аэропорт попадаю ближе к вечеру. Вылет назначен на девятнадцать тридцать.

От Ксении пока молчание. Долинский отписывается, что допрос еще тянется.

Изводят мою девочку. Уже больше шести часов.

Мучают.

Из-за меня.

Я во всем виноват.

Каменный пол терминала вызывает только одно непреодолимое желание – биться об него башкой.

Прохожу досмотр и устраиваюсь в бизнес-зале, ожидая посадки. Уныло окидываю взглядом зону ресторана, падая в кресло.

Мобильный взрывается знакомой мелодией, которую девчонки установили на мой аппарат для своего номера телефона.

- Да, - отвечаю устало, потирая глаза.

- Привет, Громов, - томно вытягивает Марго. Я самый тупой недоумок во всем мире, если победные ноты в ее голосе мне только чудятся.

Мимо проходят пассажиры, неподалеку хохочут два сотрудника авиакомпании в специальной одежде.

- Говори, - грубо обрубаю и развязываю галстук на шее.

Следующая фраза меня ни капли не удивляет, но вынуждает прилично треснуть кулаком по спинке кресла:

- Жду тебя дома!.. Ужин уже на плите!.. Дети ждут папочку!..

Глава 48. Ксения.

Боже, когда все это закончится? Время словно застыло, как и я сама.

Несколько раз меня перемещали из кабинета в кабинет. Задавали вопросы, сыпали угрозами и статьями Уголовного кодекса.

Я не ощущаю голода, страха, все мои эмоции атрофированы и словно спрятаны в спичечную коробку.

Мне просто смертельно холодно.

Вены и артерии будто заморозились, покрылись коркой льда, который по факту состоит из чувства отвращения к себе. Первый час я просто помалкивала. Потом отвечала односложно, не зная, что сказать.

А что тут скажешь?..

Обращаются со мной все по-разному. Кто-то с явным пренебрежением и усмешкой, кто-то с противным безразличием. Сотрудники полиции, которые препровождали меня в отдел, были грубы и резки. Чувство стыда вылилось в моросящую дрожь, когда меня словно прожжённую рецидивистку выводили из торгового центра.