Пришлось ретироваться, провожаемый испепеляющим взглядом мастера-целителя Шаповалова и сочувственно-любопытными взглядами его многочисленной свиты.

Я вернулся в предбанник операционного блока, стянул с себя халат, маску и шапочку и задумался. Ну что ж, первый блин, как говорится, вышел комом. Или, точнее, меня просто не допустили до этого самого блина.

Но я не из тех, кто легко сдается. Никто и не обещал, что будет легко. Значит, нужно действовать по-другому. Если не пускают в дверь, придется лезть в окно. В переносном смысле, конечно.

— Ну что, двуногий, не удалось тебе блеснуть своим хирургическим гением? — Фырк, который всю эту сцену наблюдал с нескрываемым удовольствием, уселся мне на плечо.

— Выставили тебя, как нашкодившего котенка! А я-то уж думал, сейчас начнется настоящее шоу! А ты что задумал теперь? Пойдешь жаловаться Киселеву? Или сразу главврачу? А может, на этого Шаповалова порчу наведем? У меня есть пара идей, как ему можно испортить следующую операцию… чисто из педагогических соображений, конечно!

— Угомонись, кровожадный ты мой, — мысленно остановил я его. — Никаких порч и диверсий.

У меня другой план. Более изящный.

Я снова спустился на пятый этаж, в хирургическое отделение. На сестринском посту все так же сияла своей ослепительной улыбкой Кристина Волкова. Увидев меня, она удивленно приподняла бровь.

— О, адепт Разумовский! А вы что, уже все? Операция так быстро закончилась?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил я. — Подскажите, пожалуйста, а где здесь у вас ординаторская? Мне нужно кое-какие бумаги посмотреть.

Кристина стрельнула в меня своими небесно-голубыми глазками.

— Ординаторская — прямо по коридору и налево, последняя дверь.

Только вы это… с Игорем Степановичем поаккуратнее. Он у нас человек настроения. Вспыльчивый, как смерч, если что не по нему. Но хирург он, конечно, гениальный, тут ничего не скажешь. Если найдете к нему подход, многому сможете научиться.

— Спасибо за совет, Кристина, — я улыбнулся ей в ответ. — Постараюсь быть паинькой.

Неизвестно, кто у кого большему научится. Но вслух, конечно, этого говорить не стал.

В ординаторской, к моей радости, никого не оказалось.

Просторная комната с несколькими столами, заваленными историями болезни и медицинскими журналами, пара компьютеров, шкафы с книгами… В общем, типичная рабочая берлога хирургов.

Это было мне на руку.

Я быстро занял один из свободных компьютеров и, войдя в больничную систему под своим логином и паролем, приготовился к операции другого рода. Доступ у меня, как у адепта скорой помощи, был, конечно, сильно урезан, но истории болезни пациентов просматривать я мог."

"— Фырк, — мысленно скомандовал я. — Мне нужно имя и фамилия пациента, которого сейчас оперирует Шаповалов.